– О да, князь. Я генуэзец. И зовут меня именно так. Я был когда-то частым гостем у твоего отца в Чернигове. Твой отец ценил меня.
– Тогда в память о моём отце, полагаю, мы сойдёмся с тобой в цене вполовину меньше той, какую ты предложил, – сказал Олег, продолжая поигрывать кинжалом перед самым носом у Браги.
Улыбка исчезла с сочных губ генуэзца. Он вмиг стал серьёзным.
– Такая цена для нас неприемлема, князь. – Брага сделал жест рукой в сторону прочих купцов, выразивших своё согласие с ним глухим ворчанием. – Дружба есть дружба, но выгода есть выгода. Пойми, князь, это оружие лучшее в Европе. К тому же мы везли его в такую даль через многие опасности, мимо алчных норманнов, засевших в Сицилии, мимо коварных греков, которые тоже зарятся на наши товары.
– Сомневаюсь, чтобы греки стали переплачивать вам за ваше оружие, – вставил Роман. – У них мечи и топоры не хуже. Так что в вашем оружии у греков нужды нет.
– Поэтому мы и привезли наше оружие в Тмутаракань, – с угодливой улыбкой произнёс Брага. – Мы выполнили уговор с тобой, Роман Святославич. У вас на Руси есть поговорка: «Уговор дороже денег».
– У нас есть и другая поговорка, – с мрачным спокойствием произнёс Олег. – «Жадному человеку Бог не прибавит веку».
– Я с этим не согласен, князь, – живо возразил Брага. – Выгода не есть жадность. Купцу без выгоды нельзя…
Брага хотел было сказать что-то ещё, но не успел.
Олег резким и точным ударом вогнал стилет ему в горло, пригвоздив несчастного купца к спинке стула.
– Кто из вас будет ещё талдычить мне про свою выгоду? – Олег обвёл грозным взглядом побледневших купцов, которые разом примолкли, поражённые увиденным.
В эти самые мгновения Олеговы гридни перекололи копьями фряжских стражников, которые попытались было вмешаться.
– Кто ещё не согласен с моей ценой? – опять спросил Олег.
Его вопрос остался без ответа.
– Вот и договорились! – мрачно усмехнулся Олег. – Трое из вас сейчас же пойдут со мной и получат деньги. Оружие должно быть перевезено в детинец сегодня к вечеру.
Расправа Олега над главой фряжских купцов быстро стала известна всей Тмутаракани. Теперь, если Олеговы челядинцы желали приобрести на торжище какой-нибудь товар, никто из торговцев не осмеливался торговаться с ними. Более того, многие купцы уступали товар за полцены всякому, кто грозился, что пожалуется Олегу Святославичу на произвол и дороговизну.
Фряги, вынужденные уступить русичам оружие за полцены, поспешили покинуть Тмутаракань, выражая тем самым своё недовольство жестокостью Олега Святославича.
Роман упрекнул брата:
– Эдак ты всех купцов разгонишь. Кто тогда в Тмутаракани торговать станет?
– Нашёл о чём тужить! – небрежно бросил Олег. – В Тмутаракани сходятся пути торговые с Волги, Дона и Кавказа. Торговая братия здесь никогда не переведётся. Уж поверь мне, брат.
Вскоре стало известно, что какой-то хазарский купец продал Олеговым дружинникам лошадей, больных власоедом. Купца приволокли на теремной двор и по приказу Олега забили плетьми до смерти. Родственники умерщвлённого хазарского торговца были обложены пеней в полсотни гривен серебром.
Тмутараканские хазары зароптали и даже направили к Роману посольство с жалобой на жестокое самоуправство его брата. Роман повелел закрыть дворцовые ворота, не желая разговаривать с посольством.
Во дворце у Романа проживало около тридцати молодых и красивых наложниц, попавших сюда разными путями. Какие-то из этих красавиц являлись военной добычей Романа, который почти непрерывно воевал то с ромеями в Тавриде, то с зихами[91] в предгорьях Кавказа, то с половцами в донских степях. Каких-то наложниц подарили Роману властители окрестных племён. Здесь было в обычае дарить рабынь, как наиболее изысканный подарок.
В свою бытность в Тмутаракани Борис обратил внимание на одну крещёную хазаринку по имени Марина. Хазаринка изумительно танцевала, пела красивые восточные песни и даже умела ходить по канату, держа на голове чашу с вином. Борис называл хазаринку Забавницей и часто уединялся с нею после пиров в своей ложнице.
Марина тоже привязалась к Борису. Когда Борис уходил в свой последний поход, то она со слезами на глазах не хотела его отпускать.
Со временем у Марины родился сын от Бориса.
– Марина хотела назвать сына Борисом, но я сказал ей, что у русичей принято называть первенца в честь деда или прадеда с отцовской стороны, – поведал Роман Олегу. – Марина назвала сына Вячеславом, в честь Борисова отца.
Олег, поглядев на младенца, настоял на том, чтобы Марину объявили невенчанной женой покойного Бориса, дабы её сын унаследовал право на княжеский стол. Роман не стал возражать. Не стал противиться этому и епископ Тмутараканский, окрестивший крошку Вячеслава в святой купели.
По древнерусскому обычаю, Марина в присутствии уцелевших дружинников Бориса, стоя на их мечах, разложенных на земле по кругу остриями в центр, была провозглашена княгиней. Марина приняла присягу от Борисовых гридней за своего новорождённого сына.
Марину теперь всё чаще называли Забавой, как звал её покойный Борис.
