— Хорошо, Ваше Императорское Величество... Я себя чувствую очень хорошо, — чуть помедлив, ответил мне Стенбок.
«Ээх... наверное, давно стоило заняться своими ближниками, да и императорского соглядатая надо выловить, а то расскажет что-нибудь лишнего, и придётся менять главу государства. А потом опять никакой научной работы, только рутина и административная суета», — думал я, рассматривая своего главу Двора.
— Вам надо побольше отдыхать, Герман. Подберите себе двух заместителей, представите мне их. А сами езжайте с супругой куда-нибудь в Ниццу или на воды на Кавказ. Отдохните, как следует, а то эта суета с переводом, мне кажется, совсем вас доконала. У меня очень большие планы на Вас, — решил подсластить пилюлю отдаления от себя любимого.
Всё мне нравилось в Стенбоке.
Он был верным, умным, у него было чёткое понимание, как устроен этот мир и что требуется для устройства в нём. Но единственное качество, которое мне не нужно было в нём, это его бесхитростность. Он был слишком искренним для той должности, которую занимал. А мне требовался человек жесткий и беспринципный, и одновременно преданный. Мне преданный. И я знал, как могу добиться нужных качеств от него. Но почему-то не хотелось его ломать и перестраивать магией. В общем-то со всеми вещами так. Если работает, то лучше не трогать. А с разумными это коррелирует тем более.
Я провел множество экспериментов по магическому перекраиванию личности. Одно время было очень модно иметь нежных орчанок в гареме или томных гномок. Но мне всегда претило такое отношение к разумным. Мне не жалко было их, мне не претили эксперименты над этими существами, ни в коем случае! Меня всегда только раздражали грубые и глупые подделки! Хочешь исправить существующее создание, сделай это красиво, элегантно. Чтобы твоя работа была гармоничной и не диссонировала с окружающим миром.
Выгнав управляющего заниматься своими делами и напомнив ему об обеде с главами города, наконец-то занялся накопителями из крови мэлорна. Здесь, в этом мире, у него было своё название — амбер. Или если взять русское название — янтарь.
Этот чудесный магический материал просто собирали на берегу моря. И использовали только лишь для декоративных поделок и всяких инкрустаций. Всё.
А самое главное, он был дёшев, и достать его можно было буквально бочками.
Через несколько часов пришла Элли. Она вошла без стука и с неким раздражением, сильно печатая шаг, подошла к моему столу. Встав напротив, скрестив руки на груди, она вонзила свой строгий взгляд в мою макушку. А я сидел и давал понять, что ничего не замечаю вокруг. Собственно, до её прихода так и было, у меня были жутко интересные расчёты, меня захватили перспективы работы с янтарём, ведь материал был уникален по своим свойствам!
— Сергей! — голос моей супруги вырвал меня из размышлений, видно, она достаточно долго простояла у моего стола, и это явно не умягчило её настроение.
— Да, дорогая? Прости меня, милая, я что-то совсем заработался. Ты зашла, а я даже не обратил внимания! Горе мне! — я вскочил из-за стола и начал накручивать словесные кружева вокруг своей супруги.
Главное в любых отношениях с женским полом — это проявить сочувствие, участие и теплоту. На и если есть возможность создать некий уют, то тебе простят почти всё.
Так и произошло с Элли: несколько опешив от моего напора, не смогла оказать мне сопротивление. Поэтому была усажена в кресло, накрыта пледом, и в руках у неё оказалась большая чашка с кофеем.
— Серёжа… — тихо проговорила она и сделала машинальный глоток, чуть скривилась и поставила чашку на стол. — Серёжа, ты знаешь, почему мне так дурно? Уже почти всё утро меня тошнит и раздражает всё на свете? — испытующе смотрела на меня Елизавета Фёдоровна.
Некоторое время я молчал, взвешивая разные варианты событий. И решив, что иногда искренность приносит добрые плоды, произнёс:
— Да, знаю. Ты ждёшь нашего ребёнка, и у тебя просто токсикоз... — сказал я тихо и отхлебнул из той же посуды, что отставила Элли, чуть остывший кофе. «Хм, и правда — дрянь, но что делать? Чай тут ещё хуже», — подумал, разглядывая напиток в чашке.
— Что?! И ты так спокойно об этом говоришь?! — и тут же расплакалась.
Так мы и сидели. Элли всхлипывала на моей груди, я же нежно обнимал её и придумывал вслух имя для нашего ребёнка. Мне пока не было ясно видно, какой пол у него, поэтому просто нёс чепуху для успокоения Елизаветы.
Всласть проплакавшись и успокоившись, будущая мама, взяв с меня чёткое подтверждение, что, да, она беременна, и всё будет точно хорошо, начала разводить бурную деятельность. Сначала она построила кучу планов, где мне слова, в общем-то и не давали, а после, чмокнув меня в губы, умчалась по своим очень важным делам.
