— Владимир Алексеевич, а вот вы деньги любите? — сказав эти слова, повернулся к журналисту.
Владимир Алексеевич смотрел на меня сумрачно и тяжело. В этот раз он был одет в костюм темно-зелёного сукна с высоким воротником, а на ногах были лаковые чёрные туфли.
— Прошу прощения, Сергей Александрович, но я не понимаю вашего вопроса, — тактично решил уточнить Гиляровский.
— Понимаете, Владимир Алексеевич, вся наша жизнь каждую минуту требует финансового обеспечения. Буквально. Мы с вами вдыхаем и выдыхаем материю, то есть воздух, газ невидимый. Но ценность его настолько велика, что если мы останемся без него, то очень быстро умрём. Так можно провести аналогию ко всему, что нас окружает. Но сколько можно решить проблем, когда у тебя есть деньги.
Я замолчал и как только уловил желание журналиста что-то мне ответить, продолжил:
— Совсем недавно мой отец отменил возможность за деньги купить чужую жизнь, за это его и убили. Да, да! Я считаю именно за это! Те, кто стоял за этими мерзавцами, они так и остались в тени неизвестности. Ну, думаю, мы их достанем. Так вот, деньги. Я имею в виду не просто монеты или бумажки. Я говорю вам о возможностях менять, не просто увеличивать благосостояние, а именно менять своё состояние, с помощью денег менять само пространство. — На краткий миг я взглянул в глаза Гиляровскому, проверяя, слушает ли он меня.
— Без сомнения, пока мысли человека не будут устремлены к возвышенному и великому, он так и останется потребителем, как животное. Но нам такой человек не нужен, он бесполезен для общества, для Божественного промысла. Нам нужен человек-созидатель, человек-мыслитель, тот, кто будет стремиться к пониманию Божественных законов... А сейчас мы имеем огромную, но очень бедную страну, которая живёт только тем, что выкачивает своё богатство из себя и продаёт в другие страны. Мы страна-колония. Именно так и есть. У нас всё чужое! У нас люди слышат о заграничном, сразу дают кредит доверия этому продукту. И всё равно им, что наше и лучше, и дешевле! Да вот хоть и Вас возьму, Владимир Алексеевич. Сукно на вашем красивом костюме, оно же английское, верно? Верно! И так во всём! Просто замкнутый круг: нет денег — нет производства. Нет производства — нет комфорта. Нет комфорта — нет людей, которые могут быть творцами. Нет таких людей? Значит, нет и нового, нет развития, и опять нет денег. И так по кругу! Мы в плане техническом, социальном и финансовом отстаём от ведущих мировых стран на десятилетия!..
Гиляровский явно такого не ожидал от прихода к брату императора: что угодно, но только не лекцию о геополитике и проблемах в Империи.
«То ли ещё будет, дружок», — думал я, прохаживаясь по кабинету и высказываясь в философском ключе о проблемах страны, ведь именно это так зацепило его при нашей прошлой беседе. «Ты мне нужен, журналистская морда, сейчас я тебя обработаю, а после как разберусь с этими, Торг их дери, накопителями. Тогда станешь мне служить по-настоящему!»
— Социализм и прочие политические философствования хороши только как зарядка для ума! Ведь любой завод — это не только рабочие, это ещё и штат высокообразованных инженеров и управленцев. Их надо где-то вырастить, и это вовсе не крестьянская изба! Им надо нормально кушать и всесторонне развиваться, чтобы получить серьёзное образование! А администраторы? Купцы? Ни одна теория социализма, сталкиваясь с практикой, не выживает!
Повисла тяжёлая тишина. На Гиляровского было приятно смотреть, он был как дворовый кот, застигнутый врасплох, но не запаниковавший и готовый к бою. Видно, своими рассуждениями я разбередил его маленькие секретики.
— Владимир Алексеевич, своими провокационными высказываниями мне хочется донести до вас одну мысль. Что в этом мире всё очень сложно и запутанно... Но при этом ужасно интересно, как вы считаете? — сказал я и улыбнулся этому маленькому, но очень деятельному человеку.
— Вы, без сомнения, правы, Сергей Александрович. Но сейчас Вы сказали очень много важных и сложных для восприятия вещей, и я не смог уловить, чем такой человек, как я, смог заинтересовать вас?
Он продолжал стоять почти по центру моего кабинета, да-да, как раз в центре ритуального круга. А я стоял напротив него в своём тёплом стеганом халате, опираясь ягодицами в стол, и чуть ссутулился, чтобы он не задирал голову вверх, общаясь со мной, всё же я был серьёзно выше него.
— Мне понравилась ваша статья, и я попросил полицейское управление проверить вас на благонадёжность. Не могу сказать, что мне импонируют ваши политические взгляды, но если они не переходят границы законодательства и общественного порядка, то это не важно.
