— Ты, князь, всегда был добр к людям! Слишком добр! Только вот о себе никогда не думал. А кроме меня, о тебе и позаботиться-то некому!
Старик тепло улыбнулся, с любовью окидывая взглядом сына.
— Перед заходом солнца приходи ко мне. Нужно поговорить о новом походе. Возьми с собой княжича Буривоя.
— А всё же, государь, что ответишь на просьбу нашу? — князь Любомир по-прежнему не сдавался.
— Скажи своему новому сыну, что жена у него должна быть одна! Наследники — только от неё! А сколько он себе наложниц возьмёт, то нас не касаемо. Вот и девку ту ему любить не возбраняется! Пусть в терем её к себе приведёт, но от жены подальше спрячет! — князь хмыкнул и махнул рукой. — Всё! Идите отсель! Некогда мне с вами о пустом разговаривать.
С тяжким сердцем возвращался Кагель обратно, пытаясь на ходу подобрать слова, которые должен был сказать в своё оправдание Дарине. Мысли путались, растекались и никак не хотели выстраиваться во что-то цельное.
В доме посадника, в огромной гридницкой, коптя и создавая удушливый прогорклый запах, тускло мерцали сальные свечи. Лёгким ветерком тянуло от настежь распахнутого окна.
За большим столом собрались два десятка самых главных городских начальных людей и прибывших из Новогорода воевод. Все места на скамьях были заняты. Лишь пустовало стоящее у стены большое кресло, предназначенное для князя Буривоя, который на восходе солнца приплыл с остатками своей дружины в Холм. Он сам, ничего не утаивая, походя, поведал горожанам о мытарствах своих и бегстве из крепости. Той, что на островах Поднебесных.
Народ ждал, пока с помощью верного телохранителя Боруты князь облачится в отведённой ему одрине в чистые одежды.
Все молчали. Да и что было говорить…
— Да-а, сдал наш князь, ох и сдал! — первым не выдержал Кагель.
— Вспомни лучше, когда последний раз его видел? — криво усмехнулся князь Гостомысл, хрустнув костяшками пальцев. — Он тебя, поди, на два десятка годов постарше будет! Да и ты, посадник, тоже не молодеешь!
— Все мы давно не юноши, — встрял в разговор воевода Истор, — что уж теперь об этом говорить!
Скрипнула дверь, и двое телохранителей под руки медленно ввели в гридницкую князя Буривоя.
Все присутствующие почтительно встали, приветствуя его, и только князь Гостомысл осмелился приблизиться к нему.
— Государь! Ты б отдохнул после перехода длинного!
— Пустое это всё! Некогда нынче нам отдыхать, враг у стен крепости! Пора отпор ему дать!
— Те викинги, что за тобой на драккарах гнались, вспять повернули. Не осмелились они в главное русло Вины войти, потому как увидели, сколь много наших лодей подле крепости скопилось. Только прикажи, и мы врагов в воде утопим аль в землю втопчем!
— А много ль войск с собой привёл, сын мой? — слабая улыбка осветила утомлённое лицо князя. — А то я с палубы никак не мог лодьи перечесть!
— Более сотни лодий, а ратников на них до десяти тыщ, никак не менее!
— Что ж, с такой силищей с викингами и в открытый бой вступать не страшно!
— А ежели твою дружину, государь, да ратников в Холме взять, так и ещё до тыщи воинов набрать будет можно! — вступил в их разговор посадник.
Князь Буривой повернул голову на звук голоса.
— Благодарен я тебе безмерно, Кагель, за труды твои земные и ратные на Вине! — взгляд его, обращенный к посаднику, враз потеплел. — Хорошую крепость ты здесь возвёл, посады понастроил, землю распахал, ремёсла разные поддерживаешь, торговлю знатную зачал. Да и люд по берегам реки, как я узрел, живет богато, не хуже, чем в Новогороде. А главное — ворога вверх по Вине уж столько годов не пускаешь, наши рубежи бережёшь! Хочу поклониться в пояс тебе, брат мой, за всё тобою сделанное! Виноват я дюже, что помощи совсем не оказывал, осознаю сие и простить меня прошу!
Князь Буривой, пошатнувшись, попытался встать на ноги. Рядом с ним молчаливой тенью возник Борута. Его сильные руки поддержали старика, а густой и мощный голос пророкотал:
— Ты поклонился, государь! Брату своему поклонился! Все видели. А теперь посиди и отдохни. Пущай воеводы дела ратные обсудят, а тебе послушать их надобно да зараз и порешить, как поступать следует!
— Да-да, княже, передохни! — дружные крики собравшихся мужчин наполнили гридницкую.
— Что ж, пусть всем командует сын мой! Он уже далеко не юноша, и я доверяю ему вести войны! Ну а вы будьте ему подмогой и советчиками мудрыми!
Под одобрительный басовитый гул голосов князь Гостомысл сделал несколько шагов, отходя от кресла отца на центр людской, откуда его всем было видно, и начал свою речь:
— Не любо мне говорить долго! Воин я, а не сказитель! Но всё же напомню, что нам ужо не впервой встречаться в битве с викингами. Воевали мы много и с данами, и со свеями на море Варяжском и по берегам его! Враг это сильный и опытный, оружием хорошо владеющий, умеющий не только на лодьях, но и в строю сражаться! Теперь викинги большим числом и к вам пожаловали. Крепость на островах Поднебесных обманом захватили, пытались к Холму на своих драккарах подойти. Но не ждали они увидеть на Вине целый флот княжой, а потому бежали отсель!
