Он шумно выдохнул, немного помолчал, обведя взглядом собравшихся начальных людей, и продолжил:
— Соглядатаи наши уже донесли, что викинги в протоке обосновались. Драккары свои на дальний берег вытащили и боевой лагерь вокруг них возводят. Видать по всему, сражаться хотят! Нельзя нам долго мешкать! Ежели вороги укрепления построят, то тяжко будет их оттуда выбить! Думаю я, что ополчение городское и дружину, с князем приплывшую, мы внутри крепости оставим. Всех прочих на две части поделим. Одну отправим по главному руслу Вины по течению, дабы оттуда снизу в протоку войти, там воинов высадить и по берегу скрытно подвести к вражьему лагерю со стороны леса. А вторую часть переправим на другую сторону протоки и высадим за пару вёрст от лагеря. Каждый из отрядов числом будет врага раз в пять превосходить, а потому викинги не решатся первыми напасть. Да и мы спешить не станем, покуда окончательно их не окружим. На что враг надеется, оставшись на реке, то мне неведомо! Неужто не понимают викинги, что супротив них не горожане встанут, а дружинники княжьи, ни в чём им не уступающие. Странно сие мне! Может, хотят нам ловушку какую устроить? А потому надобно всем осторожными быть, головы своей не терять, поспешных решений не принимать!
Князь Гостомысл ещё раз обвёл воевод пытливым взглядом.
— Вот так воевать с викингами нынче думаю. Одобряете иль как?
Возникшую тишину нарушил голос князя Буривоя:
— Твоя задумка хороша! Ежели сможешь окружить викингов, то им уже некуда будет деться. Измором возьмёшь! На том и порешим. Командуй дальше, князь!
Неожиданно дверь приоткрылась, и в проём заглянул дворский Свир. Юноша встретился взглядом с посадником, подал ему какой-то условный знак и тут же исчез.
— Что там ещё, Кагель? — ничто не могло ускользнуть от глаз старого князя. — Какую весть принёс тебе сей отрок? Коли потревожил нас на военном совете, знать, о чём-то важном хотел сказать! Позови его!
— Свир! — крикнул посадник, привставая из-за стола.
Снова распахнулась дверь, и в гридницкую вошёл юноша.
— Прости, государь! — обратился он к старому князю. — Там на крыльце стоит племенной вождь Родогор со своим племянником Кужелом и сыном его Рославом. У него дело к тебе большой важности. Я сказал вождю о военном совете, но он желает говорить с тобой при всех! Ждать никак не может! За него ещё Таислав просил, ближний болярин князя Гостомысла! Даже слово доброе замолвил.
— Родогора я помню, мудрый вождь и хороший воин. Двух других я не знаю. Приведи всех сюда. Мы их выслушаем. Думаю, что хитрый лис Таислав не будет просто так за кого-то просить!
Они вошли, следуя друг за другом по старшинству, и встали напротив княжого кресла. На два шага впереди всех оказался толстяк-бородач, справа от него кряжистый мужчина средних лет, угрюмо сжимающий и разжимающий кулаки. Последним был сухощавый темноволосый юноша, на бледном лице которого выделялись густые и чуть отвисшие усы какого-то странного иссиня-чёрного цвета. По-девичьи длинные ресницы широко распахнулись, и ярко-голубые глаза его встретились со взглядом князя Буривоя.
Какие-то давно забытые чувства нежданно нахлынули на старика, вызывая в памяти странные образы и дикое смятение мыслей.
Усилием воли князь постарался отвлечься от них и сосредоточиться на толстяке:
— Что привело тебя сюда, Родогор? Почто требуешь разговора со мной? Неужто может быть более важное дело, чем подготовка к войне с ворогом?
— Не серчай на меня, государь! В этой войне стоящие перед тобой мужчины могут погибнуть и унести с собой тайну, которая хранилась по приказу деда твоего князя Волемира много лет! А мне бы этого не хотелось!
— Ты хочешь открыть её мне одному? — старик снисходительно улыбнулся.
— Нет, княже, мои слова должны услышать все! — непреклонная решимость слышалась в голосе Родогора.
— Пусть так и будет! Говори, вождь! — князь раздражённо поморщился.
Толстяк, игнорируя явное недовольство его действиями, прищурился и продолжил свою речь:
— Государь! У меня был брат. Звали его Отай. Он служил телохранителем у князя Волемира. И вот однажды князь приказал ему жениться на женщине, у которой родился маленький ребёнок. Взамен этого денег ему дал. Много. А чтобы не пошли лишние разговоры промеж людей, недалече от Новогорода построили по приказу князя посёлок, где Отая старостой сделали. Надо сказать, жена ему досталась не только красивая, но и дюже умная. Зажили они хорошо, да и посёлок благодаря женщине той шириться и богатеть стал.
— Ну и зачем ты всё это рассказываешь, вождь? Какая нам польза от слов услышанных? — по интонациям в голосе князя чувствовалось, что терпению его приходит конец.
Но вождь по-прежнему гнул свою линию:
— Сын той женщины перед тобой, государь. Имя ему Кужел. А с ним рядом стоит его сын. И зовут юношу Рославом!
— Какое дело мне до людей этих, Родогор? Ты испытываешь моё терпение!
— А мне более нечего сказать! Дозволь только им, княже, подойти к тебе и передать оставшуюся после смерти той женщины вещь, которая когда-то принадлежала тебе.
