К счастью супостатам не до меня. Они спешились, привязали коней и пытаются атаковать пешком. Под прикрытием щитов душегубы видимо решили подобраться, дружно ударить, взять пленных, если получится, а главное отбить лошадей.
Ох, как мне это на руку! Надо поспешить к приглянувшемуся оружию и в атаку, пока балбесы оставили свой транспорт без охраны. А что это у покойника на поясе? Топор и нож настоящие, не как мои деревяшки! Да заберу я весь ремень! Кстати сапоги тоже вроде бы подойдут. Конечно стыдно, неприятно разувать мертвеца, но лапти эти почти развалились, вот-вот свалятся. Просить же у деда новые как будто и неудобно, сам же не маленький. Однако плести лыковую обувь пока не умею, а в модных ботинках тоже много не навоюешь, сразу порвутся.
Пока собирал всё ценное, на убитого старался не смотреть, особенно на его окровавленный, страшно развороченный живот и выпученные глаза. Вот что значит, как следует ударить остро заточенной деревяшкой! Пытался даже не думать, что всё это моя рука сотворила. Оправдывал сам себя, мол такова жизнь, дескать только защищался. Если бы не я его, то вполне возможно было бы наоборот. На последней мысли похолодели внутренности, задрожали ладони, и я поспешил отсюда, переключаясь на другие дела.
Эх, кобылку бы ещё трофейную забрать и скрыться в зарослях, но надо выручать своих. Пока я провозился около трупа, неприятели в упор подобрались к телегам, что торчали из кустов. Мужики к этому времени вырубили жерди и пытались отпихиваться от нападающих. Самое время им помочь. Вскочив в седло, пятки в бока Вороной и в галоп.
— А вот и я! И-ИХ-ХО!!!
Как драпанули разбойнички! Видимо уже окончательно похоронили меня, думали во второй раз точно не выжил.
— Куда к коням, а ну брысь! Это теперь мои лошадки!!!
Нападающие и защитники поменялись местами. Теперь они убегают и прячутся от меня за деревьями, спускаются в крутой овраг. Правильно, под копытами оказаться никому не охота.
— Еремка, Малёк, Вторуша! Выходи, пацаны, кто там ещё? А ну помогите собрать табун!
— Сие мы есмь с превеликой охотой, княжиче!
Выбравшись из укрытий, подростки тут же поспешили исполнить команду. Старшие даже не стали ворчать, противиться как обычно, потихоньку сами стали задом выгонять телеги, хотя было непросто. Заскочили-то они с разгона хорошо и теперь застряли зацепившись. В конце концов пришлось всем скопом буквально выносить повозки на руках.
Я важно ездил и посматривал по сторонам. Не то, что мол князь и такой ленивый, не хочу помочь, просто помню, что недавно случилось с нашими противниками. Отвлекусь на минуту, а враги могут выскочить и напасть. Кто их знает, как далеко отступили? Никто на их месте не убегал бы, каждый выжидал бы поблизости, искал момента для атаки. Надо им такой возможность не дать.
В крепость я вернулся триумфатором. Окружающие жутко завидовали. Конечно, парни считали меня княжичем (голубая кровь и всё такое), но справедливо полагали, что будь у них в руках щиты и рогатины, они бы тоже привели хотя бы по лошадке. Никто сейчас не думал, что военное счастье могло бы запросто обернуться в другую сторону. Если бы не повезло исчезнуть из этого мира выпав из седла, моё тело вполне возможно бы нанизали на рогатину или проткнули стрелой, словно червяка, ползущего по земле. Сравнение очень точное. Когда удалось очнуться от падения, то не сразу получилось даже встать. Но кто об этом размышляет, когда перед тобой победитель, пригнавший чуть ли не табун коней! Они опять все пятнадцать товарищей решили упражняться вместе со мной. Пытались попроситься в дружину даже несколько совсем молоденьких парнишек, что вместе были на рыбалке. Глянув на худенькие, костлявые фигурки мальчишек не старше двенадцати лет, пришлось покачать головой, мол подрастите сначала. Таких надо тренировать отдельно, чтоб не покалечить, а на это пока нет времени. Самому ещё многому придётся научиться. В следующий раз ведь можно и разбиться, вывалившись из седла или попасть под копыта.
Борщ ощупал бляху на трофейном ремне и довольно крякнул. Не меньше, чем у него! Топорик боевой, не как его плотницкий. Нож, большой словно кинжал, даже длиннее чем у деда. Кожаные, ношеные, но ещё крепкие сапоги оказались почти моего размера, осталось только вставить стельку. Особенно я гордился рогатиной с железными наконечниками. Это уже настоящее боевое оружие! Нечета всему прочему. Старик осмотрел и решил, что рога добрые, а древко худое и обещал сладить крепче. Когда мы вышли на тренировку и седой учитель увидел табун новых лошадей, он так и застыл с открытым ртом.
— Почто-ж тобе толика, така страсть!? Ны прокормишь! Продати сих кобыл надоть на торжище, ды подобрать мещ, броню — Выдохнул он наконец.
— Зачем на торжище? Давай нашему кузнецу предложим, а он всё на заказ сделает. Ему выгода и нам хорошо.
— Наю ковали-молодцы, токмо ны куют мещ и доспех. Нож, топор, серп, кайло, бляху, петли на ворота, кольца деля бочек, свене кое-чесо. Ехать надоть.
