— Доброе утро, — проговорила Полина. — Я тут мимо шла, а у вас дымок из печи…
И смотрела она прямо на Хелина — только тот делал вид, будто ее нет на белом свете вообще…
— Присаживайся, — пододвинул ей табурет Андрей. — Трапеза у нас нехитрая, но — что Бог послал…
Полина кивнула, и присела на краешек табурета.
— Спасибо, только я просто посижу… Я уже позавтракала…
— Ей Растаман в доме врагов есть запрещает, — фыркнул Хелин. — Вдруг мы ей в молоко яду подмешаем.
И рассмеялся, довольный тем, что Полина от его шутки, словно от удара, голову вжала в плечи и глаза опустила.
— Хелин! — прикрикнул Андрей. — Что ты, в самом деле? Вроде парень взрослый, умный, а ведешь себя, как дитя неразумное!
Неразумное дитя немедленно замолчало, обиженно — не мог Хелин понять, почему Андрей с этой вражиной любезничает! В городе не было человека, который не знал, что нет у Андрея злее врага, чем Растаман — разве что Ариан с ним по злобе сравняться мог, но — Ариан, как идол, так вознесся, что и рукой не достать!
И девка Растаманова ничем не лучше — это она перед ним шелковая, а посмотрел бы, как она по улицам вышагивает в обновках да в драгоценностях — ни дать ни взять гусыня напыщенная! А то, что и обновки ее, и драгоценности — ворованное добро, это ее ни в малой степени не волнует… Словно так и надо!
Он и забыл уже то время, когда сам еду воровал — да то ж еда была, добавил он себе в оправдание. А Растаман ворует, чтобы лучше всех быть, сильнее, потому что в деньгах заключена власть, в цацках, которыми он жену и дочь, как елки, украшает — попытка скрыть их душевное уродство… Разве не это Андрей ему внушал целых два года?
— Сходи-ка лучше за Жрецом, — попросил Андрей. — Пусть колдовать кончает… Есть — оно полезнее, чем к идолам взывать…
Хелин с радостью вскочил с места.
Куда лучше пройтись, чем терпеть многозначительные взгляды маленькой разбойницы!
Стоило только ему исчезнуть за дверью, Андрей дотронулся мягко до Полининой руки, и попросил:
— Не огорчайся, ладно? Юн он еще слишком для чувств… Вот подрастите немного еще, там посмотрим…
Сдвинула Полина брови — как смеет этот холоп разговаривать с ней снисходительно?
— Захочу — он моим будет, — процедила она сквозь зубы, поднимаясь.
— Как это? — тихо рассмеялся Андрей. — Если он не захочет?
— Я прикажу, — пообещала девушка.
— Да разве сердцу прикажешь? — развел руками Андрей. — Ты по другому попытайся — чтобы он тебя полюбил, нежнее будь, да в разговоре не так резка! В любви терпение нужно!
Нет, они не понимают!
В глазах Полины сверкнула ярость.
Ножка сама по себе топнула.
— Моего отца все боятся, — сказала она, обиженно надув губы. — И ваш Хелин тоже скоро перед ним ниц падет — куда он денется?
— Не говори зря, — нахмурился Андрей. — Пока я жив — не будет этого!
Ничего ему не ответила гостья.
Обида была ильнее рассудка — да как смеет этот маленький раб так к ней относиться?
Встала она из-за стола, и выбежала прочь.
Холодный ветер охладил ее разгоряченные щеки, да только разум не мог остудить.
Хелин стоял, смотрел на нее с неприкрытой насмешкой.
Не будешь ты ничьим, только моим, — подумала Полина.
— Уходишь? — поинтересовался несносный мальчишка.
— Ухожу, — бросила Полина. — Больно твой брат любит воспитывать…
И, не выдержала-таки, бросила через плечо:
— Смотри, как бы плохо его страсть к проповедям не закончилась…
Хелин даже ответить ей не успел — так быстро убежала она прочь.
— Что она сказала? — спросил Жрец. — Зло какое нам угрожает?
— Да оно нам век угрожает, — усмехнулся Хелин. — Только и способно это ваше зло угрожать…
Жрец же был напуган.
Не понравились ему последние Полинины слова…
— Допрыгается Андрей с речами своими, — пробормотал он тихонечко, себе под нос, чтобы Хелин не услышал. — Сам в пропасть упадет — и нас за собой потянет!
Но Хелин услышал, обернулся. Смерил старика взглядом, и спросил:
— О чем это ты? Были мы, как псы бездомные, и уже давно пропали б, если бы не подобрал нас Андрей! Неужели ты не помнишь, как в харчевне побирался?
— Да ты послушай меня вначале, потом станешь судить! — топнул ногой жрец. — Слышал сам я — раньше Елена не давала псам своим к нему подступиться… Но теперь он обидел ее, и сильно обидел!
В воображении Хелина тут же возникла этакая выросшая Полина, вздыхающая по красавцу Андрею, и насмешливая улыбка скривила его губы.
— Вон ты про что! История эта не первый год длится — ничего не меняется! Пообижается, побушует, и успокоится… Не сможет она жить без Андрея, и сама прекрасно это знает…
— Да ведь дразнить-то зачем бешеную волчицу! — воскликнул Жрец, всплеснув маленькими морщинистыми руками. — Что он глупости ей говорит? Будто Княжна жива-здорова, и настанет миг, войдет она в Город вся в белом, как богиня! Нет уже два года Княжны — зачем сказкам верить?
— По мне все эти ваши рассказы о Княжне сказки не хуже историй про Черного Истукана, да Светлого Ангела, — рассмеялся Хелин. — Меня вот ругаете за Лунное королевство, а сами верите не знамо чему…
— Не говори так! — испугался старик. — Разве ж про Черного Истукана так можно? А если он тебя сейчас слышит?
