— А как еще понять тебя, Княгиня? — продолжал Ариан. — Людей других и за меньшие провинности в подземелье прячешь, а этому парню все дозволено! Вот уже два года прошу тебя, Княгиня, во имя твоего же благополучия — замкни его уста железной печатью! Так нет же — стоит тебе его увидеть, как меняешься! Из Княгини в девчонку превращаешься, не хуже Растамановой Полины, что от найденыша Андреева как от солнца млеет!
— Млеет, говоришь? — улыбнулась Елена. — Вот и подарок был бы мне к празднику…
— О чем это ты?
— Одного человека счастливым сделать… Ах, кабы хоть одно существо на белом свете благодарностью ко мне бы воспылало!
— Да что пришло тебе в голову? — не мог понять ее Ариан.
— Хорошо, скажу… В день рождения моего желаю, чтобы объявлено было о помолвке.
Ариан даже пот со лба вытер.
Неужели княгиня никак не покончит с бесплодными мечтаниями?
— Не женится он на тебе, Княгиня, прости уж меня за дерзость!
— Да я разве о себе? — нахмурилась Княгиня, и вздохнула тяжко.
— И без тебя знаю, что Андрею легче умереть, чем жениться на мне! Я о Полине… Ведь мое желание закон, так?
— Так, княгиня…
— Вот я и хочу, чтобы в день моего рождения объявлено было о том, что с этого дня Растаманова Полина и Андреев найденыш жених с невестой!
И она откинулась на спинку бархатного сидения, украшенного парчей — ни дать ни взять королева.
Хотел возразить ей Ариан, но сдержался.
В глазах мелькнула радость — он знал прекрасно, что Хелин нипочем не согласится стать Полининым супругом, а Андрей на сей раз не против его желаний восстанет — против Княгининых!
— Что ж, — улыбнулся он Княгине. — Не скажу тебе, что мне твоя идея по нраву пришлась… Но — твоя воля закон, Великая!
Андрей часто приходил сюда — на самую окраину Города, где раньше жили книжники, а теперь только ветер разгуливал по остывшим от человеческого дыхания жилищам…
Отсюда виден был лес.
— Ах, матушка, матушка… Не уберег я вас с княжной…
Словно дыхание коснулось Андреевой щеки, и он поднял глаза. Там теперь его матушка, сидит на облаках, с Господом разговаривает. А княжна? Где теперь она?
Два года прошло с той поры, как пришел Андрей в опустевший дом. Только матушка лежала, как живая, улыбалась во сне. Ни коня Каната, ни кошки, да и коза пропала…
Схоронил он матушку там, в лесу. Поискал девочку — да не было на его зов ответа… Только ветер откликнулся, да кукушка ему еще два года пообещала, на большее не расщедрилась!
Не будь на его руках Хелина, ушел бы Андрей вслед за няней — одиноко ему стало без нее, да мальчика поднять надо было, защитить…
А только тоска пересиливала, вот и приходил Андрей сюда, откуда виден был лес, навеки забравший от него матушку и спрятавший в чаще княжну. Сначала надеялся Андрей, что девочка найдется, — да где уж малому ребенку одному в лесу выжить? Если матушка не уберегла, ушла в заоблачные выси — как же смогут уберечь деревья да кошка?
— И ты, княженка, вместе со своей няней облаками играешься, — прошептал Андрей. — Остались мы безо всякой надежды, только один Господь нам покров, да и станет ли Он нам помогать, таким? Все заповеди его нарушили… Вместо Света Господнего впустили в сердца зависть, жадность да страх. Может, потому и забрал он вас с матушкой, что не среди злобы да крови вашим светлым душенькам жить?
Андрей поднял к небу глаза.
— Ма-туш-ка…
Как стон из груди вырвался.
Ветерок ласково ли коснулся его щеки, или добрая нянина рука дотронулась, смахнула слезинку, но стало ему легче.
Да и снова показалось, что нет смерти на свете, а только душа освобождается от телесных оков, празднуя победу над тленом.
Вот только душу не обнять, на груди ее не укроешься, и Андрей тосковал — не хватало ему матушкиной доброй улыбки, и звонкого смеха маленькой княжны…
— Простите ли вы меня? — проговорил Андрей, поднимаясь. — Кабы я пришел хоть на мгновение в тот день раньше… Тебя бы, матушка, не упас — воля Божия над тобой свершилась. Но княжна…
Не мог он об этом думать, слишком горько на душе становилось!
Да и пора было возвращаться. Как ни хорошо было тут сидеть да боль свою небесам отдавать — а в Городе ждал его Хелин.
Он повернулся, и пошел по дороге в Город.
А лес за его спиной остался — молчаливый и загадочный, спрятавший подальше от Андреевых глаз маленькую княжну, словно один хотел владеть этой тайной, никого к себе не подпуская…
Даже Андрея.
Словно дитя радовалась Елена…
Поймет он, что я добра хочу и ему, и мальчику… Ведь Растаман знатен, богат, да и вражда их закончится, когда дети соединяться… — думала она.
Правда, слышала Елена, что любовь Полины безответна — но чего ждать от мальчишки-подростка? У него и молоко на губах не обсохло, откуда он может пока распознать свое счастье?
— В Городе краше Полины и нет девочки этого возраста, — рассуждала Княгиня.
— Не стану спорить с тобой, Великая, — поддакивал Ариан. — Вот только сначала заручись согласием жениха… Горяч он, говорят, и горделив…
— Каков сокол, таков и птенец, — улыбнулась Елена, и тут же замерла, бросив взгляд на дорогу. Сердце забилось, как птица в клетке, щеки залились румянцем…
