Приподняла тяжелую парчовую юбку, и шагнула в карету.
Ариан остановился, и обернувшись, подмигнул Андрею. Чья взяла? — неслышно прошептал он, но Андрей расслышал.
Проводил взглядом удаляющуюся карету, и вздохнул.
Не будет Хелину, как и ему, в этом Городе, покоя!
— Где же ты, княжна, — прошептал Андрей. — Город твой весь в кровавых слезах… Только тебе одной под силу было открыть железную дверь, выпустить на волю Светлого Ангела! Ах, матушка, матушка! Как же мы с тобой ее не сберегли? Теперь и Господь от нас, видать, отвернулся!
Только ветерок со стороны леса пролетел мимо, коснулся разгоряченной щеки Андрея. Словно хотел успокоить, да от горя и обиды не понял Андрей, что хотел ему сказать свободный ветер…
Все богаче день ото дня становился дом Растамана. Гордо возвышался он в самом начале кривой улочки — отделенный высокими воротами, скрывающими от любопытных и завистливых глаз стены, украшенные прихотливыми узорами.
Пол в доме был устлан дорогими персидскими коврами, повсюду сверкали и переливались массивные, золотые украшения — даже подсвечники в доме Растаман украсил сапфирами.
— Княгиня! — ахнула служанка, кога во двор Растамана въехала карета.
Бедная девушка застыла на месте, не зная, к добру ли этот визит, да мешкать было нельзя — не простит княгиня даже минуты ожидания!
— Княгиня, — только и выдохнула она, влетев в покои к госпоже.
— Что княгиня?
Алия потянулась, зевнула — вставать с кровати ей совершенно не хотелось.
— Княгиня к вам приехала, — выпалила служанка.
Глаза Алии были как щелочки, но от такого известия округлились, большими стали — сама Княгиня? К ней?
Никогда она сюда не заезжала!
— Встречай ее, — махнула она маленькой ручкой.
Быстро встала, оделась — чтобы не померкла ее восточная красота рядом с княгининой, нарядилась в лучшее, да в уши настоящие адаманты продела…
— Не к добру, или…
Как узнаешь?
Сколько мыслей пролетело в голове, подобно ветру — и ни одна из них не могла стать окончательным ответом!
Последнее время Растаман ходил мрачнее тучи, разговаривать с ним было хуже, чем с камнем — словно согнулся он, постарел, и в глазах тоска поселилась… В городе ходили слухи, что пробежала между ним и Арианом черная кошка. Ни для кого не секрет, каково влияние Ариана, может, и теперешний визит сулит им беду?
— Никогда ведь не заходила к нам, вроде бы мы ей не компания, — задумчиво пробормотала Алия, припудривая щеки. — Ниже холопов нас считала раньше — а теперь почтила визитом? Нет, не к добру это!
Но делать нечего — раз пришла беда, да еще и вошла в ворота, надо выйти ей навстречу…
Алия быстро сбежала по ступенькам — маленькая, воздушная, пусть знает княгиня, что не она одна красива, как распустившаяся роза! Может быть, нет у Растамановой жены таких алых губ, и черных, как смоль, бровей? Или ресницы у нее не лежат на щеках, когда она засыпает?
А уж про наряды и говорить не стоит! Ничем не хуже княжеских, если не лучше!
Так и вошла в гостиную, носик кверху. И даже когда склонилась перед Великой в низком поклоне, сделала это с такой грацией и достоинством, что Ариан усмехнулся, а княгиня едва заметно нахмурилась — не уклонилась от ее взора гордость восточной красавицы!
— Чем обязаны счастьем видеть вас, Великая? — проговорила Алия, склонившись в поцелуе — ох, с радостью бы сплюнула она, так противно было руку целовать!
— Дома ли твоя дочь? — поинтересовалась Елена.
Не дождешься от меня задушевных разговоров, не снизойду, сказал Алие взгляд Елены. Место твое у моих ног, а от твоих взглядов горячих я не расплавлюсь…
— Дома, Великая…
Недоумение не смог скрыть взор — зачем Елене понадобилась Полина?
— Позови ее, — приказала Княгиня. — Дело у меня к ней… Скажи ей, Княгиня сватать ее пришла.
Служанка, уже метнувшаяся по приказу Алии за Полиной, остановилась на пороге, замерла в недоумении. Оглянулась на госпожу — у той в глазах тоже страх промелькнул, словно птица.
— Сватать? — переспросила Алия.
Кровь отлила от щек — белее белого стояла она, опустив руки, смотря в темные княжеские глаза.
— Да, — кивнула Княгиня, обнажая в улыбке жемчужные зубки. — Или ты против? Неужто думаешь, Княгиня для твоей дочери плохого жениха подберет?
— Да ведь мала еще Полина, — попробовала возразить Алия, но осеклаь — как предвестье гнева, сдвинулись соболиные брови на переносице!
— Мала? — зловеще переспросила княгиня.
— Иди за Полиной, — устало приказала Алия служанке. — Может быть, Великая вначале с ней самой посоветуется? Да и не мне судьбу ее решать — как она захочет, да Растаман прикажет…
— Что же, Алия, получается? Я у тебя после них иду?
Голос Княгини был тих и вкрадчив, но не обмануть Алию притворной лаской — забилось тревожно ее сердце!
— Нет, княгиня, нет! — воскликнула она горячо. — Знаю я, только о счастье нашем ты думаешь днем и ночью! Прости меня, княгиня, я растерялась от радости великой! Только скажи, кто жених?
— А вот придет твоя дочь, узнаешь, — улыбнулась Елена, сменив гнев на милость.
