— Иди, коли хватит смелости против Княгининой воли возразить, — передернула девочка плечом. — Только я не хочу в изгоях оказаться из-за твоей гордости да глупости… Сам же учил меня — воля Княгини священна. Даже если потребует она, чтобы мы заживо в аду горели — итогда не задумываясь, должны мы броситься в пламя! Что же теперь? Из-за глупости все рушить, что ты выстроил? Разгневается Княгиня, выгонит нас прочь — а то и хуже, сгноит в подземельях! Нет, отец, никогда я не допущу этого!
С удивлением посмотрел на Полину Растаман. Сам не ведая, мудрую дочь вырастил! Смысл в ее речах был, Растаман не мог возразить ни слова… Вот только как бы в жертву она себя приносила, ягненок несчастный, и сердце Растамана защемило от печали.
— Поди сюда, золотце мое, — прошептал он.
Подошла Полина, припала к отцовской груди.
— Ах, птичка моя, да как же так…
Не простит Княгине этого Растаман, — думал он. — Никогда… Заплатит мне за твои слезы жестокосердная властительница! Знай же, Княгиня, с этого момента песок в часах твоей жизни почти истончился — совсем слабой струйкой вниз сбегает, да и того, что осталось, хватит, чтобы наполнить твои дни смутной тоской да горем!
Причитания отца Полина слушала молча. Никто не видел ее лица — скрытого на мощной отцовской груди.
Тяжело вздохнула Алия. Всплакнула в уголке служанка.
А на Полининых губах сияла улыбка. Всего добьюсь с княгининой помощью, да с хитростью, — думала она, предвкушая завтрашний праздник. — А там недалек путь и до престола княжеского…
Темно было в разрушенном храме, пусто… Снег да ветер властвовали здесь, отчего казалось, что одиночество беспросветно — раз нет Господа в Его храме, где найдешь?
Андрей уже давно стоял на коленях, склонив голову, точно вел неслышную беседу.
— Да будет на все воля Твоя, — прошептал он наконец, поднимаясь с колен — перекрестился, положил земной поклон туда, где еще недавно возвышалась колокольня, а теперь гулкая пустота отвечала ветру.
Покинув храм, Андрей остановился — отчего же снова показалось ему, что пока он там был, чье-то сердце радовалось, а ушел отсюда — снова запечалился храм, как живой!
Как матушка…
Словно тут она и обреталась, невидимая, как ангел, ощутимо было лишь дыхание ее — теплое, нежное, как в детстве…
— Нет, Господи, только в Твоей воле судьбы устраивать, — покачал головой Андрей. — Не дам я им мальчика сломать!
— Не дай, — отозвалось эхо в стенах храма.
Вздрогнул Андрей, обернулся. Словно голос был матушкин — или показалось?
Он вернулся.
Только ветер раскачивал веревку, оставшуюся от колокола.
Да на самом верху сидела трехцветная кошка, как та, которую видел он на руках у княжны.
— Ты? — вымолвил он, и попытался дотянуться.
Кошка мурлыкнула, но в руки ему не далась — отпрыгнула подальше, и принялась умываться, словно гостей пророчила.
— Да нет, похожа ты просто, — вздохнул Андрей. — Ах, бедняга! Взял бы тебя к себе — но Бог знает, где я буду завтра? Да и тебе в Городе житья не будет! Не любят они зверюшек, мешаете вы им с какими-то духами разговаривать!
Кошка наклонила голову, точно слушала и понимала человеческую речь.
— С Богом не мешаете, а с духами…
Он тяжело вздохнул.
Кошка сочувственно посмотрела на Андрея. Но подходить не стала. Так и сидела на самой вершине полусгнившей лестницы — и как она умудрялась сохранять там равновесие?
— Что же мне с тобой делать? Даже покормить тебя нечем…
Кошка посмотрела на него, мяукнула, спрыгнула вниз, и пошла в сторону леса.
Словно что-то она Андрею говорила, а он не понял ничего…
Проводив кошку взглядом, Андрей направился к дому.
Странное дело, но теперь печаль его стала легче, будто переложил он часть забот на чужие плечи.
— Андрей! — услышал он голос Хелина.
Вихрем кинулся к нему мальчик, обнял, прижался щекой к его щеке.
— Как я за тебя волновался, — прошептал Хелин. — Из города такие звуки доносятся, словно там виселицу строят, или костер для ведьм складывают! Треск, стук — ужас!
— Может, и виселицу, — вздохнул Андрей, нежно убирая прядб волос со лба Хелина. — Послушай меня, Хелин… Может так случится, что нам придется расстаться вскоре. Если что со мной случится, помни — в лесу есть дом, о котором никто не знает! Там сможешь продержаться некоторое время — если не заьыл еще, чему научил тебя твой Этан… Все одно, дружочек мой, с животными иной раз лучше, чем с людьми! Обещай же мне, что уйдешь отсюда!
— А ты? — нахмурился Хелин. — Что за глупости ты говоришь, Андрей! Уйдем вместе!
— Может, и вместе, да всякое может выйти… Обещай!
Стиснул он руку Хелина, и смотрел ему прямо в глаза. Не дал мне Господь своих детей, только ты у меня есть, думал он. Матушка за меня жизнь не раздумывая бы отдала, так и я не стану хуже!
— Да…
Только начал Хелин говорить, да осекся. Глаза округлились от удивления, и только и смог он выдохнуть:
— Княгиня?!
Андрей вздрогнул, обернулся.
И в самом деле — к дому подъехала карета Княгини, черная, как тень, и сердце Андрей сжалось от предчувствия беды. Прижал он мальчика к себе крепче, и напомнил:
— Помни, Хелин! Ты мне обещал…
Хелин промолчал в ответ.
