— Поостерегись так говорить, — пробормотал он. — Накличешь беду на всех нас!
— Да что ты вечно каркаешь, как ворона! Накличешь беду, накличешь беду! Даже тени боишься своей — и что за жизнь? — не выдержал Хелин. — Андрей говорит, надо жизни в глаза смотреть, да на Бога уповать, тогда никакая беда не страшна! А тебя послушать — так нет лучше жизни, чем забиться под кровать, да носа оттуда не высовывать!
Сказал резкие слова — да тут же о них пожалел. Зря он так… Старик ведь к нему привязан. Жалко ему стало Жреца — тот сидел, сжавшись в уголке, и плечи опустил.
— Не сердись, — подошел к нему Хелин, и ласково обнял за худые плечи. — Люблю я тебя, вот только богов твоих…
— Не договаривай! — в страхе закричал старик. — И так душа за тебя болит… Прогневаешь — никакая жертва тебя не спасет!
— Вот и говорю — злые они, — снова проснулся в Хелине озорной мальчишка. — Жертвы им все какие-то подавай… Слова не скажи поперек. Прямо как наша Княгиня!
Ничего не ответил Жрец. Ах, Хелин, мальчик ясный, как же ты дерзок, думал он. Как бы не причинила тебе зла твоя смелость!
— Скорее бы Андрей пришел, — проговорил он вместо этого. — Что-то задерживается он…
— Придет, куда денется? — проговорил Хелин, и бросил взгляд в сторону дороги, откуда должен был появиться Андрей.
Пуста она была. Только ветер, налетевший невесть откуда, гонял по дороге снег, да завывал при этом, как голодный волк.
— Задержался, — вздохнул Хелин. — Может, в храм заброшенный отправился?
— Допрыгается он со своим храмом, — проворчал Жрец. — Вот мы — спрятали нашу веру, и живем… А он так не хочет! Знает же, не по нраву разбойникам его Бог, так нет же — как назло, только и говорит про Него, да про княжну свою пропавшую! А ее уж и на свете нет! Мыслимое ли дело, чтобы маленькая девчонка в лесу выжила?
— Может, ты и прав, да при Андрее этого не говори, — попросил Хелин. — Он ведь только надеждой живет… Не лишай его надежды!
Жрец нахмурился- чувство ревности сильно сдавило грудь, так много заботы об Андрее было в голосе Хелина. А меня? — застенал, заметался голос этой ревности. — Как бы меня он так любил… Но кому нужен старый Жрец?
И в то же время не мог он расстроить Хелина — привязанность к нему только и держала старика в городе.
— Не стану об этом говорить, — успокоил он Хелина. — Каждому своя сказка, Андрею твоему — о княжне… Пусть с ней живет.
Алия боялась мужа. Как ему сказать о княгининой прихоти? А не скажешь — еще будет хуже. Скажет, что утаить хотела она об этом, да и княгинин гнев обрушится на ее голову!
Потому сидела она тихо, словно мышка, пока Растаман трапезничал. Даже от него не укрылось, что Алия сама не своя…
— Что это с тобой? — спросил он, нахмурившись.
Вернувшись с промысла, он принес жене изумрудную диадему. Словно княгиня, прицокнул языком, когда Алия одела ее на свои черные волосы. Может быть, подарком недовольна?
— Княгиня в гости приезжала, — нехотя молвила Алия, и снова осеклась, в страхе метнула взгляд на мужа.
— Княгиня? — удивился Растаман. Но тут же прогнал все подозрения — может ьыть, дошло наконец-то до высокомерной Елены, кому она обязана своим благоденствием! Может быть, поумнела, начала уважать Растамана…
— Да, — кивнула Алия.
— По делу, или в гости?
— По делу, — пролепетала Алия.
Растаман вскинул брови.
— Хочет Полину замуж отдать…
— Полину? — переспросил Растаман. Не ослышался ли он? С чего вдруг в голову Княгини пришла мысль Полинину судьбу устроить?
— И за кого же она порешила отдать нашу Полину?
Алия набрала в легкие побольше воздуха, собрала все свое мужество в кулачок, и выдохнула едва слышно:
— За найденыша…
Растаман побледнел, как полотно. Только глаза сверкнули недобрым огнем.
— За этого пса безродного? — тихо и угрожающе прошипел он.
— Так Княгиня хочет, — попыталась защититься от его гнева Алия.
С губ Растамана чуть не слетело — не бывать этому! но опомнился, взял себя в руки…
— За найденыша… — прошептал он, сжав клинок побелевшими от ярости пальцами. — Чего удумала…
— Я пыталась сказать ей, что мала еще Полина, да она и слышать ничего не хочет, — проговорила Алия.
— Да что же, когда старше станет, отдашь ее за голь эту перекатную? — вскинулся атаман. — Для этого пащенка я ночами глаз не смыкаю, будущее для своей дочки создаю? Или ты думаешь, золото все это мне даром достается?
Ярость, начавшая бушевать в груди Растамана, уже нельзя было успокоить. Не мог он сорвать обиду на Княгине, только жена была под рукой…
Словно почувствовав опасность, Алия вскочила, метнулась в угол, закрыла лицо рукой.
— Не бей меня, — попросила она. — Нет в этом моей вины! Не могу я говорить против княгини!
Как ни сладок был Растаману страх в глазах жертвы, он опустил руку, занесенную для удара.
— Пойду к Княгине сам, — сказал он. — Пусть отставит глупости с женитьбой…
— Пойдешь? — услышал он девичий голосок с порога.
Обернувшись, Растаман встретился взглядом с Полиной.
Она смотрела на него, сузив глаза.
— Неужели пойдешь? — прошептала она, и столько яда было в ее голосе, что и змея бы позавидовала такому обилию!
— А что, не пустишь? — набычился Растаман.
