Ноги больше не слушались — мальчик упал, проваливаясь в черную яму страшного сна, где только стрела свистела, да слышались за спиной голоса преследователей…
Одно было ему странно — стоило ему войти в лес, голоса эти стихли, стали зыбкими, призрачными, словно теперь он был в тумане, и туман надежно скрыл его, спрятал.
Потом ему казалось, что кто-то тащил его через лес, волоком, как щенка. Он уже не мог двигаться — холод победил его, сковал члены оковами своими, и вдруг ему стало тепло. Словно его накрыли мехом, теплым, уютным, а еще откуда-то взялась собака — он мог поклясться в этом! Собака лизнула его шершавым языком, и Хелину даже показалось, что это она тащила его через лес, приняв за щенка, это она потом прятала его в своей шерсти от холода…
Так и проспал Хелин, свернувшись в клубочек, охраняемый странным животным, и только утром, когда первые лучи солнца показались, открыл тяжелые глаза.
— Да все приснилось, — выдохнул он. — Не было собаки… В этом Городе уже давно их нет — только Еленины псы…
Вспомнив о них, он вспомнил и об Андрее, и горло сжала ледяная рука непоправимости горя.
— Кто ты? Ты кто? — ясно расслышал он, поднял голову.
Никого не было — только смешная белка повисла на ветке, рассматривая Хелина с любопытством.
Кажется, мне уже мерещится, что они по-человечьи разговаривают, усмехнулся он про себя. Или к нему вернулась способность понимать их язык?
— Что ты пристаешь к нему? — различил он другой голос. — Виктор его нашел на окраине леса, вернется с подмогой — узнаем… А пока дай парню немного опомниться!
Хелин приподнялся на локтях, огляделся… Голоса были слышны явственно, словно и в самом деле на поляне этой был не он один.
— Эй… — позвал он охрипшим голосом. — Вы где? Вы меня боитесь?
Может быть, здесь живут пропавшие книжники, пришло ему в голову. Думали, что нет их, убили, а они просто в лес убежали, да так одичали, что бояться на глаза людские показаться?
Раздался сухой, скрипучий смех — словно кто закашлял.
— Чего тебя бояться? Ты сам вон дрожишь…
— Тогда почему вы прячетесь? — спросил Хелин. — Выйдите, покажитесь…
Теперь и белка залилась смехом — Хелин вытаращился на нее. Что за напасть — белка как белка, а смеется, как человек?
— Тихо! — прикрикнул голос. — Она идет… Пресветлая идет!
И голоса замерли, наступила тишина.
Только скрип по снегу легких шагов и детский голосок…
— Да что ты его бросил там, Виктор? А если — замерзнет?… Нет, Виктор, я понимаю, что не мог ты его до нашей с дедом хибарки дотащить, но нас бы позвал!.. Что значит — я спала? Проснулась бы, да и дед на молитве стоял! Неправду ты говоришь — дед мне сам говорил, что ради жизни человеческой он от молитвы отходит! Да не дуйся на меня — я просто боюсь, что он помер от холода!
Ветки раздвинулись, и Хелин замер.
Огромная белая собака бросилась к нему, поскуливая от радости, лизнула шершавым языком, и улеглась у ног, торжествующе поглядывая на незнакомку, появившуюся на поляне.
Она была одета в длинный белый плащ, отороченный черным мехом, а на ее плече сидела трехцветная кошка.
Длинные, белые, как снег, волосы свободно струились по спине, а глаза… Никогда еще Хелин не видел таких чудесных, голубых, как небо, ясных глаз!
— Да вижу уже, Виктор, что он жив! — улыбнулась она. — А все равно — в следующий раз будь добр, позови нас с дедом!
Она подошла к нему, присела на корточки. Кошка спрыгнула с ее плеча, и, мурлыкнув, устроилась у Хелина на руках. Хелин попытался подняться, но не смог.
— Ты откуда взялся? — поинтересовалась незнакомка.
— С Луны свалился, — буркнул мальчик, засмущавшись.
— Оно и видно, что оттуда, — совершенно серьезно кивнула девочка. — Вид у тебя, словно кипятком ошпаренный… Как же тебя зовут, лунный принц?
— А почему это я должен тебе представляться?
— Потому что ты в моих владениях, — улыбнулась девочка. — Вот когда я прилечу к тебе на Луну, псотараюсь быть более вежливой, чем ты сейчас!
Может быть, из-за ее открытой улыбки, и света синего в глазах — Хелин чувствовал, что она ему нравится. Конечно, гонору бы ей поменьше… Но — девчонка, что с нее взять?
— Виктор, помоги мне, ладно? — попросила девочка собаку.
— Да как меня собака дотащит? Сам дойду…
— Это не собака, — рассмеялась девочка. — Это белый волк. Хорошо, что у него сегодня доброе настроение — в другой раз мог бы и обидеться. Он не любит, когда его собакой называют… Но ты ему явно понравился — Виктор даже внимания не обратил!
Она дотронулась легкой ладошкой до его лба, нахмурилась. Покачала головой.
— Да ты весь горишь, словно в пожаре твои мысли! Марго, ты скоро его подлечишь? Давай-ка, радость моя, побыстрее! А не то он у нас тут прихватит простуду, если еще не прихватил!
Кошка мурлыкнула, потерлась о его лоб, и ему стало легче.
Удивленно он посмотрел на странных зверей.
— Да ты умница у меня, Марго, — обрадовалась девочка. — Гляди — краснота со щек спала, и дышать стал ровно! А ну-ка, лентяй, попытайся встать!
