Он не мог представить себе, чтобы изнеженная Полина смогла бы так ловко управиться с дойкой! Да она бы носик наморщила, отмахнулась — не барское это дело!
— Да что сложного?
— Не скажи… Городские девушки этого не умеют.
— Так они и из лука стрелять не умеют, — фыркнула девочка. — И язык зверей не понимают. Да и молиться не могут! Да и каков с них спрос? Им же не надо идти к Черному Истукану, доставать ключ, да дверь железную открывать, чтобы Светлого Ангела выпустить! Ну, что ты застыл, как изваяние? Нас дед ждет… Пошли побыстрее!
А Хелин и в самом деле застыл, не смея вздохнуть.
— Постой, — попросил он. — Так неужели ты и есть Княжна?
— Здравствуйте, сколько не видались, — насмешливо пропела девочка. — Наконец-то познакомились! Конечно. Я княжна Анна… Дочь князя Романа. А ты меня за кого принял?
И, устав ждать, дернула за рукав.
— Может, хватит столбом стоять? Неровен час, на колени бухнешься… Пошли, а то дед с голода помрет!
И пошла, не дожидаясь Хелина.
— Княжна… Надежда Андреева… — пробормотал Хелин, следуя за ее легкой фигуркой.
Выходит, ты не зря погиб, Андрей, — мелькнула в голове мысль, принесшая ему облегчение. — Нашел таки я твою княжну! Жива она, слышишь?
И — словно ветер в ветвях деревьев запутался, и ответил ему — да, Хелин, слышу…
Только найти-то нашел, а теперь должен сохранить наше сокровище…
Сможешь ли?
— Постараюсь, — пообещал Хелин.
Снег повсюду был не таким, как в городе. Ослепительной белизной сверкаЛ, переливался на солнце — словно лес находился так далеко от Города, на другом конце света! И солне тут было другим, ярким, радостным. В Городе снег был почерневшим, жалким, а тут — царственным, как королевская мантия, накинутая на плечи матушки Земли…
Княжна шла легко, едва касались маленькие ножки земли. Словно летела…
— Дед! — позвала она старца. — А наша с тобой находка симпатичной оказалась вполне… Вот только покажу ему лес, чтобы от кустов не шарахался, и цены ему тогда не будет!
— Да что же ты всю дорогу насмешничаешь? — строго спросил старец, принимая из рук Хелина молоко. — Совсем нашего гостя в краску ввела! Стыдно мне за тебя, Аннушка!
— Нет, дед, не огорчайся! — испугалась Анна, и птичкой метнулась к старцу на грудь. Обняла его шею своими руками, и спрятала лицо у него на груди.
— Нет мне хуже наказания, чем огорчить тебя! — прошептала она. — А что я над ним насмешничаю — так чтобы он не стоял, как истукан, с таким удивлением на меня глядя, словно я только что на колеснице огненной с небес спустилась, как Илия Пророк! Скажи ему, дедушка, что я обычная девчонка, только разве что знаю да умею побольше его бывших подружек!
— Ах, какая! — цокнул языком старец. — Знает она больше других, да умеет! Да разве тебе ведомо, что они-то умеют? Вот не знал, что такую гордыню вырастить сумел! Ступай, проказница, а то твой кавалер скоро инеем покроется!
— Вот и станет красивым, как заснеженное дерево, — фыркнула маленькая хулиганка. — А то сейчас он и впрямь на истукана похож… Жалко, что я не язычница — вот бы попрыгала вокруг, потанцевала!
И звонко рассмеялась, отчего на губах старика появилась невольная улыбка, да и Хелин не сдержался — улыбнулся, таким заразительным был ее смех. Словно сотни колокольчиков по лесу зазвенели!
А Анна быстро накрыла на стол, и теперь сидела, нарочито серьезная, как и подобает настоящей хозяйке.
Молоко показалось Хелину таким вкусным, что и отрываься не хотелось.
А хлеб, вынутый из печи, еще тепло хранил.
— А что же ты не ешь? — удивился Хелин, заметив, что старик вместо того, чтобы есть и пить эту вкусноту, ест что-то странное, как траву.
— Это снитка, — пояснила девочка. — Хочешь попробовать?
— Траву? — удивился Хелин. — Да что ты? Разве траву можно есть?
— И этому научиться надо, — объяснила Анна. — Вдруг еды не станет? Тогда на помощь придет матушка земля, подарит тебе коренья дикие, траву… А ты морщиться будешь, да отказываться?
Она говорила так разумно, убедительно, что Хелин взял веточку из протянутых рук. Попробовал — и удивился. Травка и в самом деле была вкусной, сладковатой и нежной на вкус.
Вот так урок, подумал Хелин, невольно покраснев от досады на себя. Дитя малое разумнее тебя…
— Да это она сейчас разумница, — прочитал его мысли старец. — А поначалу, когда я ее только учить всему начал, даже отплевывалась — такой ей трава невкусной казалась!
— Вот не думала, что ты про это первому встречному расскажешь! — возмутилась девочка. — Я тогда мала была да глупа…
— А теперь, надо полагать, ты и умница, и взрослая? — спросил хитро старик.
— А не то! — не сдавалась его любимица. — Уж выросла, поумнела… И люблю тебя, несмотря на то, что ты всем про меня рассказываешь, как я от снитки отплевывалась поначалу! Так меня и лук не слушался, по ногам бил!
Даже спорили они особенно, тепло — и Хелину рядом с ними потеплело, отошли его беды и невзгоды подальше.
— Чем перечить да ругаться, покажи лучше ему лес, — сказал старец. — Да возьмите Каната — а то устанете!
— Возьмем, — согалсилась с радостью Анна, и посмотрела на Хелина — а вдруг откажется?
