Но нет — всхлипывания были отчетливо слышны, и теперь он даже понял, откуда они доносятся. Из комнатки Анны…
Не долго думая, Хелин поднялся, накинул на плечи куртку, и бросился туда.
Дверь была закрыта.
— Анна, — постучал он погромче. — Это я…
— Уходи! — закричала девочка. — Что ты вскочил?
В голосе ее слышались недавние слезы.
Хелин уже хотел сказать ей, что слышал, как она плачет, но вовремя удержался. Гордая была маленькая княжна, и ни за что бы не призналась в слабости…
— Грустно мне, Анна, — вздохнул Хелин. — Не могу один в ночи со своей бедой оставаться… Побудешь со мной?
Дверь скрипнула неуверенно.
— Входи, если так, — недоверчиво посмотрела на него княжна. — Но только поклянись, что не из-за меня!
— Не из-за тебя, — улыбнулся мальчик. — Хотя не пойму я, что такого в слезах стыдного!
— Да ведь не положено княжне плакать, — вздохнула Анна. — А мне… Ты никому не скажешь?
— Нет, не скажу…
— Мне без няни плохо, — пожаловалась девочка, и снова в уголках ее глаз сверкнули предательски слезинки. — У нее, Хелин, такие руки были нежные… И сама она была словно из лучей света соткана — бывало, улыбнется, и весь свет вокруг сиянием озаряется!
И тут же улыбнулась, словно и в самом деле няня оказалась с ней рядом, обняла ее, прижала к себе — ну, будет, Аннушка, дитя золотое! Вытри слезы, а не то весь запас растратишь на меня одну, и не останется ни одной слезинки, чтобы потом боль облегчить!
Никогда не придет моя няня, — прошептала девочка. — Ах, зачем Господь так сделал, что мы разлучаться должны, пусть и временно?
И снова хлынули из глаз ее слезы, да и сам Хелин был близок к слезам — прижал к груди малышку, чувствуя себя взрослым и сильным, и боль была та же — никогда не придет его Андрей!
— Анна, — нашел он наконец-то слова. — Давай не станем их своими слезами тревожить! Мы плачем — а им больно, потому как не могут они нас с тобой успокоить! Лучше вспомни, про что тебе няня сказку рассказывала на ночь, да ложись…
— Про Светлого Ангела рассказывала, — проговорила девочка.
Не знаю я про него, хотел сказать Хелин, но остановился. Словно чья-то рука легко дотронулась до его губ. Тс-с-с…
Он бережно укрыл девочку одеялом, и начал рассказывать, сам удивляясь, откуда приходят слова — будто и не он рассказывал эту сказку, а няня.
И девочка засыпала, улыбаясь во сне — только слезинка на щеке никак не хотела высохнуть, как воспоминание иной раз не желает уйти из головы…
Так и застал их утром Отшельник, вернувшись с молитвы — девочку, спящую на кровати, и паренька, заснувшего у нее в ногах, как верный пес.
Старец только вздохнул, да посмотрел в окно, за которым занималась заря.
— Вот и начинается твой путь, княжна, — прошептал он. — День сегодня такой. Начало пути Княжны…Много придется тебе пройти, но так надо. Иначе не постичь тебе себя, и не стать той, кем надлежит!
Утро выдалось пасмурным, словно природе передалась печаль Отшельника. Небо заволокло тучами, даже самый смелый солнечный лучик не мог пробиться сквозь серую завесу. Со стороны Города пахло гарью, и в тишине мерещилось, будто все еще летает по городу черное облако дыма, сеет беду, только стало незаметным, притаилось…
Княжна поняла старца без слов. Посмотрела на икону, перекрестилась, и повернулась к старцу, распахнула руки для прощального объятия.
— Мне пора, да? — спросила она, и сама ответила:
— Что ж, ведь когда-нибудь это должно было случиться… Не зря я вчера тосковала по няне — это я не по ней, а по детству своему тосковала! Жалко мне было с ним расставаться, а ему со мной…
— Прости нас, княжна, — прошептал старец. — Если бы не Господня воля, не отпустил бы тебя от себя не на шаг. Продлил бы твое детство на все века…
— Да полно, не плачь, грех это! — сказала серьезно княжна. — Наше ли с тобой это дело — замыслы Господа обсуждать? Раз так Он задумал, значит, не ждет меня ничего плохого… Ведь сам ты учил меня вверяться Ему, так почему же теперь за меня боишься?
Не было сил у Хелина смотреть на расставание, и выбежал он наружу.
Хотел упасть в белый снег, зарыться, да вдруг увидел, что во дворе вся компания княжня собралась — кошка трехцветная сидит, вся выиянулась в струнку, рядом с ней белый волк замер, а неподалеку от них конь копытом бьет, словно перед дорогой.
— Тоже пришли прощаться, — прошептал Хелин.
Кошка удивленно посмотрела на него, да отвернулась.
И Хелин все понял… Нет, они пришли не прощаться! Кто любит меня, за мной! Вот и пойдут звери эти за княжной — только Филумена в хлеву горестно блеет, знает, что ее с собой не возьмут.
— Что ж, и я княжну не оставлю, — пробормотал Хелин, и, не долго думая, сел рядом с Виктором.
И когда появились на порожке Отшельник и княжна, они поняли все без слов.
— Прости меня, старец, — сказал Хелин, подходя к нему, и опуская голову. — Не брошу я Княжну… Благослови меня с ней идти!
Старец улыбнулся, перекрестил мальчика, и шепнул:
— Я знал… Дай вам Бог никогда не разлучаться!
И подошел к зверям.
— И вы, значит, за княжной собрались, — проворчал он. — Одну Филумену мне оставили… Да и ладно! Вместе вам веселее будет… Дорогу-то помните?
