— Вообще-то я не знала, что на болотах растут орхидеи, — позволила себе усомниться Анна. — И на озерах тоже. Там растут кувшинки… Они, конечно, милы, но я не стала бы сравнивать их с орхидеями. И я никак не могу понять, что хорошего в бледности! Впрочем, у вас тут все так непонятно и перевернуто вверх ногами, что я с радостью бы миновала эти края, но мне действительно надо к… Прекрасному озеру. Может быть, мы быстро пройдем окраинами, никого не побеспокоив? В принципе мы не особенно настаиваем на встрече с вашей Королевой, тем более что она в данный момент чем-то больна… Вот выздоровеет, мы нанесем ей визит.
— Она никогда не выздоравливает, — улыбнулся радостно стражник. — К счастью, она всегда больна!
Анна нахмурилась.
Бедняжка! Разве можно все время болеть? Это же со скуки умрешь!
А эти олухи радуются такому несчастью?
— Как вы можете говорить об этом с радостью? — тихо спросила она. — Ведь, если человек болен, это грустно!
— Грустно?!
Они переглянулись.
— Кажется, ты ничего не понимаешь в этой жизни, девочка, — вздохнул первый.
— Совсем ничего не понимаешь, — поддакнул немедленно второй.
— Болезнь — это наше счастье… Это наше Божество… У нас даже есть храм, где все обязаны поклоняться раз в день болезням всех видов!
— К тому же болезнь Королевы заставляет нас боготворить и ее, — снисходительно улыбнулся первый стражник. — Да и она сама боготворит себя, поскольку ее тело насыщено болезнями всех видов.
— Собственно, именно поэтому мы и избрали ее нашей Королевой…
— Тогда почему вы не пускаете чужеземцев? — возмутилась Анна. — Если вам так нравятся всякие болезни, вы наоборот должны пускать к себе как можно больше людей, и желательно больных, а еще лучше — заразных!
— Мы любим только собственные болезни, — отрезал первый стражник. — Именно наши болезни утонченные, прекрасные и смертельные… Зачем же нам думать о чужих, грубых, гадких заболеваниях?
— Чужие болезни уродливы, а мы болеем исключительно красивыми болезнями…
Ох, как же они надоели Анне! Разговаривать с ними было самым утомительным занятием на свете.
И к тому же они чем-то напомнили Анне Судью: так же, как и он, эти стражники были так уверены в собственной правоте, что все доводы тонули в их безразличии. Они просто не слышали то, что не хотели слушать!
— Что же нам делать, Хелин? — спросила Анна тихонечко. — Мне кажется, что Прекрасным Озером они называют именно Гнилое Болото! Может быть, есть все-таки другой путь туда? Мне совсем не хочется идти через эту больницу, да еще подвергать при этом опасности Марго!
— Но у нас нет другого пути, — развел руками Хелин. — Посмотри — забор тянется отсюда на много миль… Если мы решим идти в обход, мы потратим не один день и не одну ночь!
— Надо что-то придумать, — вздохнула Анна.
Ноги у нее устали, но тут даже и присесть было негде — одна грязь повсюду… Ну, не в лужу же прикажете садиться?!
Да уж, вот как это выглядит — вляпаться в грязь, — усмехнулась она про себя. — Вот мы и вляпались, похоже, по самые ушки…
Казалось бы, Черный Истукан совсем близко, и вот появляется неприступная крепость, вырастает, словно посланница Тьмы, на дороге!
Посмотрев на Марго, Анна тяжко вздохнула.
— Собачка, — хмыкнула она. — Собачка с ценным мехом — не более того! Кому тут дело, что я тебя люблю, Марго? И вообще, в этом заброшенном углу знают о любви?
На сей счет она заблуждалась.
В этом месте знали про любовь. И ей предстояло скоро в этом убедиться.
Стражи у ворот делали вид, что не замечают путешественников. Словно и не было маленькой светловолосой девочки и высокого паренька…
Они стояли навытяжку и хранили на лицах высокомерное молчание, которое казалось им важностью и ответственностью, но Анне их физиономии казались смешными. Она даже не сдержалась и хихикнула тихонько. Стражники и бровью не повели, так и стояли, как два идола на языческой полянке. Хотя Анна, присмотревшись, поняла, что у истуканов все-таки лица были куда живее.
Хелин обошел ворота — увы! Они были высокими, добротно сделанными, и забраться в этот город не было никакой возможности.
— Хоть бы лаз имелся, вздохнул Хелин, возвращаясь к Анне. Ни-че-го…
— Неужели нет другого выхода, как предложить им нашу Марго? — прошептал Хелин.
— Марго?
Анна задохнулась от возмущения, прижала кошку к груди. Глаза сверкнули яростью.
— Как тебе могло это придти в голову? — вскрикнула она. — Я ни за что не стану жертвовать чьей-то жизнью! Хватит с меня и Виктора! Нет уж, я соглашусь только на свою…
— Анна, никто и не говорит о жертве, — терпеливо начал увещевать ее Хелин. — Мы их обманем…
— Я никого и никогда не обманываю, — хмуро ответила девочка. — Разве ты не знаешь, что отец лжи — дьявол? С какой стати я вдруг стану его радовать? Да и потом, врать унизительно!
— Даже во имя высокой цели?
— Какая же это цель высокая, если ради нее человек должен опуститься до положения раба? — зло рассмеялась Анна.
— Почему раба?
— Свободному человеку незачем врать, — ответила она. — Это раб всего боится и врет. Ты хочешь, чтобы я, княжна Анна, согласилась признать себя ниже какой-то неизвестной особы?
