— Конечно, — улыбнулась легко Анна, забираясь на коня. — До самого края леса дойти, потом пройти через поселения, а там начнется Старая Пустошь, и за Пустошью будет другой лес, Черный, и там — Гнилое Болото, где спрятали Истукана… Все помню, как видишь!
— Ну, с Богом тогда, — сказал Старец. — И помните — берегите друг друга…
— Мы обязательно вернемся! — крикнула княжна напоследок, Хелин вспрыгнул на коня, рядом бежал волк, а на плече у княжны сидела трехцветная кошка.
Так и стоял Отшельник, провожая их, пока не растали они в тумане.
— Ах, кабы и вправду все вы вернулись! — вздохнул он тяжело, и отправилась на молитвенный камень — теперь его молитва должна течь непрестанно, охраняя путников от всякого зла!
Солнце еще касалось верхушек деревьев, но все меньше было тепла в воздухе. Да и холодом эту погоду не назовешь, — подумал Хелин. — Промозглость и сырость, съедающая тебя изнутри, как туман.
— Кажется, мы никогда не дойдем до Истукана, — грустно сказала Анна и села на сваленное дерево.
Никогда еще не видел Хелин в ее глазах такой безнадежности.
— Анна, ты просто устала…
Он присел перед ней на колени, взял ее руки в свои. Девочка отвела глаза, словно не хотела, чтобы ее настроение передалось и ему.
— Взгляни сам, Хелин, — она мотнула головой в сторону бесконечного леса. — Мы идем уже почти сутки, а лес не кончается! Может быть, мы вообще заблудились!
Она нетерпеливо стукнула кулачком по коленям и повторила обреченно:
— За-блу-ди-лись… Все зря, да? Виктор погиб по моей глупости! И все мы погибнем, потому что я думала о себе, как о спасительнице! Это ведь моя гордыня виновата!
Ей было так обидно, что в глазах притаились уже слезы, готовые вырваться наружу, но она сдерживала их не потому, что не хотела показывать свою слабость. Просто не хотела делать еще хуже того, что уже было сделано.
— Анна, — ласково сказал Хелин. — Ты устала… Мы обязательно дойдем до Истукана, просто нам надо немного отдохнуть… И лес кончается — он же не может длиться вечно!
— А если это вечный лес? — шепотом спросила Анна. — Я уже столько увидела, Хелин, что не удивлюсь теперь и вечному лесу… Я вообще теперь ничему не удивлюсь!
Казалось, девочка спустилась в самые бездны отчаяния. Ее глаза теперь потеряли свой блеск, и словно не было больше княжны — обычная маленькая девочка сидела на корточках, и плакала без слез… Так себе тихонечко поскуливала, как заблудившийся щенок! У Хелина сжалось сердце. На эту Анну было смотреть больнее, чем на ту, которая была согласна пожертвовать жизнью ради ребенка.
Нет ничего хуже отчаяния, — подумал он. — И поднял глаза к небесам — Ты видишь ее горе, так исправь это! Он первый раз в жизни молился и, когда он понял, что сейчас он молится, удивился.
Тепло стало в груди, и чем дальше он говорил неслышные слова молитвы, тем больше появлялось силы и уверенности — они дойдут! Ему казалось, что кто-то поднимает его с колен, наполняет его душу легкостью, уверенностью — и все, что он сейчас сделает, будет правильным, потому что это сделает не он!
— Анна, ты же сама говорила мне, что молитва помогает…
— Она не помогает мне сейчас! — горячо возразила Анна. — Мне ничего не поможет, Хелин! Все, что мы делали, никому не нужно! Если бы это было не так, мы уже давно дошли бы до Истукана!
— А если мы еще не готовы? — возразил Хелин. — Чтобы сразиться со Злом, надо познать все его стороны… Может быть, осталось что-то еще, и нам надо столкнуться с этим… Вот же, смотри: ты перестала верить! Может быть, нам надо пройти и через твое неверие? Чтобы узнать, как трудно дышать, если твоя вера иссякнет!
Анна подняла глаза.
Он стоял, освещенный последними лучами солнца, и Анна не могла понять, почему он, такой знакомый, близкий, ставший за время путешествия как брат, такой же родной, сейчас изменился? Словно это и не он, а кто-то еще…
— Анна, милая, мы дойдем до Истукана! — проговорил он. — Ты веришь мне?
Она молчала.
Перед глазами возник Виктор.
Я люблю тебя…
Вик-тор…
Болью взорвалось внутри воспоминание о белом волке, и Анна сцепила зубы, чтобы эта боль не вырвалась наружу стоном.
Марго сидела рядом, не сводя с хозяйки умных и печальных глаз.
Канат был копытом.
Они поверили мне. Они шли со мной. Они согласны погибнуть ради меня…
— Анна, ничего не говори… Просто повтори — Господи, помоги мне! Дай мне силы. Повтори про себя, Анна!
Он смотрел на нее. В глазах его было много любви и терпения.
Анна кивнула и поднялась.
Нет, еще не ушла усталость, и надежда еще не появилась, поэтому Анна не крикнула, а прошептала едва слышно:
— Кто любит меня…
Подняла голову Марго.
Канат радостно заржал.
Хелин смотрел на нее с надеждой. Ну же, Анна, договаривай!
— За мной! — проговорила Анна и посмотрела в небо.
Помоги нам, Господи, — прошептала она неслышно. — Пожалуйста!
Она сделала первый шаг вперед — и шаг был легок…
Я должна принять от Тебя все, — подумала она, глядя на медленно плывущие в небесах облака. — Я должна идти. Только идущий осилит дорогу…
