— Их создаю я, — вздохнула королева. — Или вдовствующая королева-мать…
Сопротивляться было бесполезно.
— Хелин, — тихо прошептала Анна. — В конце концов, это и в самом деле невежливо! Мы выпьем с ней чаю, а потом она проводит нас к Болоту! Зачем мы ей нужны?
Хелин придерживался другого мнения. Но — делать было нечего!
Он вздохнул и пошел по скользкой тропинке следом за королевой. Может быть, Анна и права?
Во всяком случае, я буду стараться надоесть ей как можно быстрее!
Королева распорядилась, чтобы Каната отвели в конюшню, потом отдала приказания, чтобы ее гостям приготовили покои… Казалось бы, все было вежливо, вот только Анне от этого дружелюбия было немного не по себе. Словно королева делала все это против своей воли и поэтому была страшно недовольна тем, что ее вынуждают делать то, чего ей совсем не хочется делать.
В принципе, мы же не хотели этого, — думала Анна с легкой досадой. — Эти дурацкие законы установила она сама. Могла бы их отменить ради себя…
— Теперь я должна представить вас королеве-матери, — скучным голосом проговорила королева. — Перед этим я хотела бы вас попросить о небольшой услуге…
Она выразительно посмотрела на Хелина. Тот стоял с насмешливой улыбкой, наблюдая за несчастной королевой.
— Дело в том, что мою бедную мамочку ужасно ранит всяческая невоспитанность и дерзость, — сказала королева. — Поэтому я надеюсь, что вы будете благоразумны…
Анна до этого считала себя вполне вежливой девочкой и удивилась. С какой стати она вдруг начнет проявлять невоспитанность? Конечно, если эта самая королева-мать потребует отдать ей на шапку Марго, Анна вряд ли останется воспитанной… Впрочем, Анна считала, что изводить чужих любимцев на свои дурацкие шубы и является верхом невоспитанности, но кто знает? Может быть, здесь все иначе…
На всякий случай Анна промолчала, твердо решив про себя ничего не обещать.
Королева расценила молчание как согласие и пошла по ковровым дорожкам, легко и неслышно.
Странно все-таки, — подумала Анна, наблюдая за ней. — Она тоненькая, стройная, и в то же время у нее такие деревянные движения! Ведь она должна быть воздушной, грациозной, как воздушный шарик! Однако если подумать, воздушный шарик движется свободно, а королева — нет!
Толкнув дверь, королева обернулась и посмотрела на Марго.
— Вы не могли бы оставить вашу собаку в коридоре, — сказала она тоном, не терпящим возражений.
Анну так и подмывало возразить, что ужасно невежливо обращаться с гостями, как с узниками, но только покрепче прижала к себе Марго.
— Нет, — покачала она головой. — Рискну показаться вам дурно воспитанной, но я очень люблю свою кошку, которая никогда не была собакой, и не хочу ее потерять… Мне говорили, что у вас в городе очень любят меха, и я боюсь, что у кого-то появится искушение проделать такой фокус с Марго!
Королева сжала губки обиженно.
— Напрасно вы подозреваете меня в подобных замыслах, — холодно сказала она. — Мамочка говорит, что человеку свойственно подозревать в другом то, к чему он сам имеет склонность…
— Я думаю, что она не права, — мягко возразила Анна. — Я просто знаю, что есть люди, которые не могут пройти мимо драгоценностей и мехов, и мне уже предлагали отдать Марго вам на шубку… Я ни в коем случае не подозреваю вас, но кто-то из ваших подданных вполне может поддаться искушению заслужить вашу милость…
— Моя мамочка не переносит животных, — с легким вздохом сказала королева.
— Тогда позвольте отнести Марго в наши комнаты, — предложила Анна.
Королева задумалась и беспомощно оглянулась на дверь.
Анна невольно улыбнулась: сейчас у королевы был такой несчастный вид, словно она не знала, что ей сказать. Может быть, она выучила все слова, даже движения, но иногда она забывала, как должно поступить, а шпаргалки не было?
— Ну, ладно, — наконец решилась королева. — Я думаю, маме куда более противна невоспитанность, чем присутствие в комнате собаки… Только держите ее все время на руках и не обращайте слишком много внимания!
— На что? — удивленно спросила Анна.
— Не на что, а на кого…
— Тогда на кого? На вашу маму?
— Боже, при чем тут мама! — вздохнула королева, глядя на Анну и Хелина с невыразимой и глубокой тоской. — Я говорю о вашей дурацкой собаке!
Марго презрительно отвернулась.
Анна погладила ее и прошептала:
— Не обращай внимания, миленькая… Ты ведь знаешь, иногда приходится сдерживаться. Даже если нам очень не нравится, когда нас называют собаками, да еще и дурацкими!
Они вошли в небольшой зал, и Анна невольно ахнула.
Ей хотелось зажать нос и метнуться прочь, потому что в этой комнате пахло болотом, плесенью и какими-то ужасными пахучими микстурами, от которых немедленно закружилась голова. А маленькая кудрявая женщина, сидящая в самом центре за огромным дубовым столом, была погружена в странное занятие — она, водрузив на кончик носа очки, подсчитывала количество капель, падающих из большого пузырька с ядовито-зеленой жидкостью в большой хрустальный бокал.
