Анна даже несколько раз споткнулась, схватилась за руку Хелина… Почему они все-таки не зажгут свечи?
Словно услышав невысказанный вопрос, Королева произнесла своим странным, невыразительным голосом:
— Мы не тратим свечей бестолково. Мама считает, что свечи всегда должны лежать в запасе…
— В запасе? — удивилась Анна. — Но для чего — в запасе?
— На черный день, — ответила Королева. — Всегда должны быть свечи на черный день…
Анна хотела возразить, что в данный момент черный день уже как бы наступил — неосвещенный коридор был ужасающе черным, и довольно глупо ожидать какого-то черного дня, превращая все дни в вереницу тусклых и безрадостных, но удержалась. Отшельник всегда говорил ей, что люди должны сами понять, если они не правы. В конце концов, пока человек не ткнется лбом в каменную стену, все доводы окажутся неубедительными. Ах, Отшельник… Анна снова легко вздохнула, вспомнив о нем.
Никогда бы он не пожалел свечи для гостей, даже если у него был последний огарок! Да и как можно было жалеть, ведь, зажигая свечу, ты уже возносишь молитву Господу?
Наконец в конце коридора мелькнул тусклый свет.
Теперь они уже видели смутные очертания друг друга, и у Анны вырвался вздох облегчения.
Надо все-таки вырваться отсюда побыстрее, — решила она. — Впрочем, я думаю, мы им и так скоро надоедим… Если они такие экономные люди, вряд ли наше присутствие принесет им радость!
Она потеснее прижала к себе Марго. Странное дело — сейчас она словно пыталась защититься от окружающего холода теплотой ее дыхания!
Вот только у Марго глаза были грустными, будто она предчувствовала беду и осознавала, что беда эта неминуема!
Посмотрев ей в глаза, Анна почувствовала легкий укол в сердце, но тут же постаралась заглушить тревогу — это просто кажется…
Это просто они очень долго шли в темноте!
Ах, какой был неприятный этот ужин при одной-единственной свече!
На тарелках лежали аккуратно разложенные маленькие горстки риса и фасоли, и в небольшие стаканчики была налита зеленая жидкость, отчего-то названная вином.
Хелин был голоден, но долгие скитания и жизнь с Андреем приучили его радоваться каждому кусочку, и благодарить за самую скудную пищу, но, когда королева-мать начала есть, тем самым позволив и окружающим приступить к трапезе, он поперхнулся. Нет, не оттого, что вкушали они пищу с постными и скучными лицами, словно пытались внушить окружающим, что главное для них — не в еде. Просто и рис и фасоль оказались безвкусными, и Хелин даже не сразу догадался, что там просто нет соли!
Он поискал взглядом солонку, но стол был пуст…
— Простите, — обратился он к чопорной королеве-матери. — Не прикажете ли вы подать соли?
— Во-первых, юноша, мы не можем кому-то приказывать, — сообщила безмятежно королева-мать, — у нас нет прислуги… Прислуге надо платить, а мы не можем растрачивать средства на пустяки… Придет же наконец черный день, и мы не сможем его достойно встретить! А во-вторых, соль вредна для организма… Как и сахар.
— Но это же мой организм, — запротестовал Хелин. — Может быть, ему соль полезна? Во всяком случае, он привык к ней…
— Придется отвыкнуть, — холодно ответствовала королева-мать, и губы ее снова тронула неприятная улыбка. — Вы в данный момент наш гость, а это значит, что ваш организм принадлежит нам! И еще — мне не нравится, что, вкушая пищу, вы позволяете себе тратить энергию на бесполезные и пустые разговоры. Разве вам не внушили в детстве хороших манер?
— Каких? — поинтересовался Хелин, все больше и больше злясь на эту высокомерную гусыню.
— Например, существует заповедь… Когда я ем, я глух и нем. Вы не слышали о такой?
— И чья же она, эта заповедь? — насмешливо поинтересовался Хелин. — Я что-то такой не помню… Есть, например, заповедь не убий. Есть не укради… Но вот про немоту и глухоту, обязательную при еде, я не помню!
— Вот к чему приводит поклонение неправильному Богу, — вздохнула королева-мать. — Молодежь совершенно распустилась… Как меня это о-гор-ча-ет!
Она поджала губы и так посмотрела на Хелина, что он без особенного труда догадался, что огорчать королеву-мать никак нельзя. Это приравнивается к самому ужасному преступлению.
И что же мне прикажете делать, — усмехнулся он про себя. — Судя по суровому взору этой дамы, огорчает ее все, что отказывается подчиниться установленным ею же самой законам. Законы же эти кажутся мне глупыми, и подчиняться им я нахожу глупым и бессмысленным.
— Чем перечить мне, молодой человек, лучше попробуйте моего вина, — сурово сказала королева-мать. — Может быть, после этого у вас прояснится в голове и вы начнете отличать ложные измышления от настоящих истин, не подлежащих никакому сомнению!
Он вздохнул и посмотрел ей в глаза.
Ох, сколько же откровенной ненависти поймал он в этом цепком взгляде!
Пить и раньше не хотелось, а уж теперь Хелин отставил бокал.
— Выпейте, выпейте, — зловеще проскрипела эта ходячая болотная тина. — Невежливо отказываться от моего вина…
— Я рос среди цыган, — обезоруживающе улыбнулся Хелин. — Сами понимаете, откуда мне набраться в такой среде обитания хороших манер?
И резко отодвинул бокал.
