Вид у нее был сосредоточенный и важный, точно она делала что-то очень важное, а губы при этом слегка раздвинулись в зловещей улыбке, от которой у Анны мгновенно по спине забегали мурашки.
Как она похожа на Судью, — невольно подумалось Анне, и так как воспоминания о Судье она никак не могла отнести к разряду приятных, она снова поежилась. Лучше бы я была не очень воспитанной, — сказала она самой себе, оглядываясь на Хелина.
Тот взял ее за руку, стараясь успокоить, и в это время раздался скрипучий голос:
— Молодой человек, разве вы не знаете, что держать в обществе девушку за руку — проявлять к собравшимся неуважение?
От неожиданности Анна и Хелин вздрогнули и переглянулись.
Голос был таким же, как и у Ариана. Несмотря на то, что воспоминания об Ариане для Анны были такими далекими и зыбкими, она отчего-то очень хорошо помнила его голос. А Хелин… Он усмехнулся про себя. Да и в минуту смерти он вспомнил бы этот вкрадчивый, шелестящий голос! Словно и не было долгого путешествия — сейчас все, что отдалилось, растаяло в зыбком тумане, снова явилось… Калиника, Андрей, Растаман, Елена… Ариан!
Хелин крепче сжал Аннину ладонь.
Внутренне он собрался и был готов к бою. Конечно, откуда бы взяться книжнику Ариану здесь, на границе двух миров?
Да кто же знает, — усмехнулся внутри него страх. — Может, он не простой книжник? Разве не могут колдуны оказаться там, где им захочется?
Женщина за столиком продолжала заниматься своим делом, не обращая на гостей никакого внимания.
— Мама, я привела гостей, — тихонько кашлянув, решилась королева.
— Я вижу, — снова раздался скрипучий голос. — Но я сейчас очень занята… Пусть подождут несколько минут.
— Подождите, — перевела ее слова королева.
Она прислонилась к окну, перебирая веточки осоки.
— Я столько раз тебе говорила, что нельзя при гостях облокачиваться на подоконник, — снова подала голос королева-мать. — Это верх невоспитанности.
— Прости, мама, — пискнула королева.
Анна почувствовала, как к щекам приливает кровь. В конце концов, эта дама с Ариановым голосом только и делает, что воспитывает окружающих, а сама даже не повернула к ним головы!
Ей все меньше и меньше нравилась эта женщина. Дело не в том, что у нее голос, как у Ариана, совсем не в том, что она как две капли воды похожа на Судью, и даже не в том, что она не обращает на них внимания! От королевы-матери веяло холодом и такой уверенностью в своей правоте, что рядом с ней все, все казались незначительными, и Анне было до слез обидно… И няня, и Отшельник, и Виктор — все, кого она любила! Наверняка они показались бы королеве-матери ужасно невоспитанными!
Да тебе-то что? — спросила она себя. — Каждый волен думать, как ему хочется…
Думать-то они могут, — согласилась Анна, найдя этот довод очень разумным. Но отчего-то в первый раз за все путешествие Анне мучительно захотелось оказаться рядом с Отшельником, прижаться к нему, услышать его добрый голос и почувствовать Тепло и Любовь.
Здесь слишком холодно, — сказала она себе. Просто здесь слишком холодно… Наверное, сказывается близость Черного Истукана!
Королева-мать покончила со своим загадочным делом, произвела несколько пассов руками над зеленоватой жидкостью, после чего стала окончательно похожа на колдунью, и обернулась к гостям.
На ее губах теперь была улыбка, но Анне показалось, что глаза остались такими же холодными и неприветливыми.
У Анны даже появилось странное чувство, что королева-мать ее боится, но она сочла эту мысль глупой: отчего бы это взрослой женщине опасаться маленькую девочку?
— Ну вот, вино готово, — объявила королева-мать. — Теперь можно и отобедать… Вы ведь голодны?
Они действительно были голодны, но отчего-то ни Хелину, ни Анне не хотелось обедать в этом странном месте.
Анна не доверяла свежему вину, а Хелин серьезно опасался, что у любителей болота самым изысканным деликатесом считается лягушка, приправленная болотистой жижей.
Тем не менее, отказываться было верхом невоспитанности, и юные путешественники переглянулись и кивнули.
— Ну, вот и славненько, — проговорила королева-мать, и Анне снова показалось, что в ее взгляде мелькнуло веселье, да вот только веселье это напоминало Анне безумие…
О, если бы Анна могла уйти отсюда, и увести Хелина! Но — долг, Анна, долг! Он превыше всего… Разве ты можешь иначе добраться до Черного Истукана и сделать так, чтобы твой город стал свободным и счастливым?
— Обычно мы обедаем в большой зале, — объявила королева-мать, поднимаясь. Флакон с ядовитой жидкостью она держала в руке, очень осторожно, точно боялась его выронить или расплескать.
И, не сказав больше ни слова, вышла из комнаты.
Анна даже не поняла, что им следует делать. Но королева взмахнула тонкой ручкой и сказала:
— Пойдем за ней… Большая зала расположена в самом конце коридора…
Им ничего не оставалось, как следовать за странной парочкой, причем Анну не покидало ощущение, что они втроем — агнцы, ведомые на заклание…
Коридор был темным, хотя и висели по обеим сторонам канделябры, но они не горели. Пол был устлан коврами, но разве в темноте разглядишь красивые узоры?
