— Нет, — прошептала Анна. — Я не могу. Мне надо обязательно к Черному Истукану… Как вы не можете понять? Оставьте меня в покое, пожалуйста!
Она еще что-то говорила, пытаясь убедить этот голос исчезнуть, замолчать, но песня продолжалась, манящая, ласковая, и Анна поняла, что все меньше и меньше сопротивляется ей: сейчас ей начало казаться, что ей и в самом деле очень хочется туда, где всегда весна, а на склонах растут подснежники, и облака плывут медленно, а на одном из них плывет она, и это хорошо, так хорошо, что словами не выразить!
Какой Черный Истукан? Какой Хелин? Нет ничего — одна музыка, и белый волк вдали, которого она обязательно увидит, и вместе они поплывут по этому медленному небу, такому же чистому, как первый ручей, стекающий вниз по дороге.
Куда ведет эта дорога?
Да разве это важно, если так хорошо?
— Достигнешь покоя, а что еще нужно? — пел женский голос, и колокольчики тихо и печально перезванивались вдали, так нежно, так грустно…
Жаль было оставлять этот мир, но Анна смирилась с этим: она уплывала, сама не зная, куда, просто плыла себе, подчиняясь течению неба…
Вдруг стало горячо, дышать теперь было трудно и больно. Анна вздрогнула, и голос стал тише, потом совсем замолк, и вдруг она услышала пронзительный визг.
— Уйди!
Анна почувствовала, как ее обнимают теплые руки, и еще стало так больно, до непереносимого, а потом еще больнее…
— Уйди… — прошептала она.
Нет, — прозвучал ответ где-то там, внутри нее. — Нет, я не уйду. Я могу это сделать, и я это сделаю…
Анна вдруг поняла, что это Марго, ее Марго, и попыталась сбросить ее: нет, нет, ты не должна этого делать!
Голос вдали съежился, затих, только Марго тихо урчала, все больше и больше вбирая в себя Аннину болезнь.
— Нет, — еще сопротивлялась Анна. — Я не хочу…
Марго не обращала внимания на ее просьбы, требования, заклинания.
— Почему ты это делаешь? — прошептала Анна одними губами.
И получила ответ, который и сама знала, ответ, заставивший отступить смерть еще дальше от девочки:
— Я люблю тебя…
Тусклый свет свечи придавал пещере нечто загадочное, но, как ни странно, Хелину было почти хорошо — о, если бы еще с Анной все было в порядке! Дело было не в Черном Истукане, нет… Дело было в самой девочке, словно она проникла в его душу, и теперь вся его душа жила только ей.
Он рассказывал о ней хозяину пещеры, — и снова переживал и радостные, и печальные моменты, будто заново переживая их. Он плакал, смеялся и снова плакал.
Когда он, наконец, закончил свой длинный рассказ, они некоторое время молчали. Даже Кика не решалась нарушить этой тишины, даже рот зажала ладошками: а вдруг оттуда вырвется звук?
— Теперь ты знаешь о нас все, — первым нарушил тишину Хелин. — А я о тебе — ничего… Как ты оказался в этих краях? Почему живешь тут? Кто ты?
Иван помолчал еще немного, наблюдая, как в печке горит огонь, и грустно усмехнулся.
— Вопросов много, много и ответов, — сказал он наконец. — Но я начну с последнего. Кто я… Я — король. Король здешних мест. Муж королевы…
Хелин невольно отпрянул: в его глазах королева теперь была врагом. Ведь именно она привела их к своей матери и именно благодаря ей теперь Анна металась в жару и, вполне вероятно, умирала!
— Нет, тебе не следует меня бояться, — успокоил его Король. — Я уже давно ушел из королевских покоев… Но чтобы ты понял меня и поверил мне, надо рассказать тебе всю историю, а это займет время… Сначала надо посмотреть на девочку — может быть, ей надо воды?
Хелин поднялся, на цыпочках подошел к кровати.
Анна спала, раскинув руки. Дышала она еще очень хрипло, прерывисто, и в то же время на ее щеках появился румянец — пусть он был слабым, но все-таки…
Марго по-прежнему крепко обнимала девочку за шею. Хелин погладил ее по головке, Марго приподняла голову и посмотрела на Хелина. Ее глаза показались ему странными, словно помутневшее стекло…
— Что с тобой? — испуганно спросил он и сделал попытку приподнять кошку. Кошка прижалась теснее, но Хелин вдруг почти физически ощутил, как ей больно.
— Марго, — тихонько прошептал Хелин.
Девочка, словно услышав его голос, тихо простонала. Хелин испугался, что разбудит ее, и оставил кошку в покое.
Вернувшись, он выпил немного отвара, к странному вкусу которого почти привык, и приготовился слушать рассказ Короля.
Тот сидел, не отводя глаз от огня, и был печален.
— Она спит, — сказал Хелин. — Ее мучают кошмары… Но она спит.
— Кошмары, или смерть, — вздохнул Король. — Если бы я знал, сколько страданий придется мне пережить! Но слушай… Мы всегда жили в Городе. До тех пор, пока не погиб Князь Роман… Жили бы светло, счастливо — я, моя мать и сестра. В доме, может быть, не хватало иногда хлеба, да не водились драгоценные камни, но смеха, веселья и теплоты всегда было в избытке и хватало на всех. Вот только после гибели князя все переменилось. Да ты сам знаешь…
— Знаю, — кивнул мальчик.
