Он вышел на воздух, все еще держа хрупкое тельце в руках. Жизнь уже покинула Марго, но ему все еще казалось, что это не так. Вот сейчас она оживет, сейчас в ее глазах снова появится жизнь… Он смотрел в ее глаза: теперь они были ослепительными, голубыми, чистыми, словно небо.
Теперь опухоль спала, словно рассосалась по всему телу. Это болезнь, которую ты забрала у Анны, Марго, — шептал Хелин едва слышно. И вспоминал, как прогонял кошку с Анниной груди, кричал на нее — ему казалось, что она мешает ей дышать!
Слезы подступили к глазам.
— О, Марго! — прошептал он, в последний раз прижимая кошку к груди.
Кто-то дотронулся до его локтя. Хелин оглянулся.
Кика стояла рядом, смотря на Хелина и мертвую кошку с состраданием.
В ее больших глазах сверкали жемчужины слез.
— Она забрала у Анны болезнь, — прошептал Хелин.
Кика кивнула.
— Представляешь, Кика, сколько в ней было любви? Она взяла на себя болезнь своей хозяйки, взяла на себя ее смерть…
Кика ничего не ответила, просто прижалась щекой к маленькому тельцу, которое Хелин не желал выпускать из рук.
Так они и стояли, застыв, и каждый плакал о самой обычной кошке, с которой им приходилось расстаться.
С неба падал снег, медленно и тихо, и таял, встретившись с землей.
— Кика, как мы скажем об этом Анне? Как? — в отчаянии спросил Хелин. — Она ее любила больше жизни…
И снова Кика только вздохнула — ну, откуда было болотной кикиморе знать, как надо справляться с болью?
Все, что она могла — это сочувствовать, плакать вместе с этими странными людьми…
Они похоронили Марго на той же полянке, где лежали мать и сестра Короля.
Украсили могилу кустиками болотной осоки — странное дело, но на могилке Марго эти цветы и в самом деле показались Хелину похожими на орхидею!
Если бы я мог что-то изменить, — думал он, глядя на свежий могильный холмик. — Если бы я мог изменить направление пути!
Словно видение из прошлого, яркой вспышкой озарился лес, и он снова увидел маленькую девочку на коне, и на плече ее сидела кошка.
Самая обычная трехцветная кошка…
Он сердито смахнул появившиеся слезы.
Теперь у Анны остался только ты, да конь, — прошептал ветер.
Да, теперь у Анны нет никого, кроме тебя, — ухнула вдали сова.
Протяжно закричала на болоте выпь, будто и она плакала над Марго.
Король мягко дотронулся до его плеча.
— Нам пора, — сказал он. — Анна там одна… Надо возвращаться.
Хелин кивнул.
Последний раз посмотрел на могилу и, не оборачиваясь, шагнул в лес.
Боль была почти непереносимой, и в то же время откуда-то появилось странное чувство, что Марго не умерла, как не погиб и Виктор, что смерти вообще нет, ее просто выдумали!
Ему показалось, что его окружает любовь, а раз осталась эта любовь, значит, она сильнее смерти?
Где-то вдали вспыхнула молния.
Хелин остановился удивленный: ведь зимой не бывает молний!
— Это там, где Гнилое Болото, — проговорил Король. — Странно, никогда там не было молнии… Видать, прогневался Черный Истукан…
Или испугался, — сжал губы Хелин и метнул в ту сторону часть своей ярости, словно шаровая молния, полетела она туда, и немедленно последовал ответ.
На этот раз вспышка была ярко-красной, словно небо залили кровью, и яростно заревел ветер.
— Будто раненый вепрь взревел, — покачал головой Король. — Пойдем быстрее, за девочку неспокойно… Не нравится мне, что Истукан так разбушевался.
Ничего не ответил Хелин, только улыбнулся.
Если кто его и ранил, то это сделали мы с Марго, — подумал он. — Реви не реви, а скоро мы свидимся с тобой! Там и посмотрим, кто сильнее!
Потом он лежал рядом с Анной, не смея нарушить лишним движением ее сна. Дыхание ее стало ровным, и щеки прохладными. Болезнь покинула ее: Анна просто спала, как спят дети. Иногда она проводила рукой по груди, словно пытаясь отыскать Марго, и шевелила во сне губами. Хелин был уверен, что если прислушаться, он услышит, что это именно так, что она зовет свою кошку, и тогда сердце его сжималось, и грусть снова возвращалась, но он даже не смел ее нарушить, спугнуть, потому что ему начинало казаться, что пока он о ней грустит, Марго рядом с ними.
За окном бушевала самая настоящая буря, ветер гнул ветви деревьев, и Хелину не было страшно, наоборот, ему казалось, что ветер пытается защитить их. От кого?
Может быть, от злой болотной королевы-матери? Или от Черного Истукана?
Какая разница?
Сейчас для Хелина они все стали на одно лицо: Ариан, Растаман, Елена, Судья, королева-мать — все носили на себе печать Черного Истукана!
О, нет, он не боялся!
Он только теснее прижал к себе девочку и спокойно улыбнулся. Теперь он остался у Анны один. Он не имеет права бояться!
Он и не помнил даже, как заснул. Ему казалось, что он не спал совсем, но незаметно подкралось утро, серое и унылое, как здешние места, и он открыл глаза.
Ночь разделила границы, и он даже не сразу вспомнил, что случилось вчера.
Только слезы в душе подсказали ему, что вчерашний день был одним из самых горестных, да ощущение потери осталось, и он догадался, что теперь уже никогда не избавиться от этого горького осадка.
Он приподнялся.
Анны рядом не было!
