Он посмотрел вокруг: никого не было, кроме Анны да Короля за спиной.
Но ведь не они звали его! Или это — Черный Истукан дурит?
— Хе-лин, мальчик мой…
Он поднял глаза.
Небо смотрело на него кровавым глазом Луны, словно раненый циклоп, и на секунду ему показалось, что это Луна зовет его. Откуда ты взялся, Хелин? Свалился с Луны…
— Ма-альчик мой…
Он почувствовал, как кружится голова, качнулся, пытаясь ухватиться, но рука повисла, только ветер окружал его.
— Мальчик…
Так начинается безумие, — подумал он. — Так Черный Истукан сводит с ума…
И, словно пытаясь спасти, закричал отчаянно, испуганно:
— Этан!!!
Он упал на колени, схватился обеими ладонями за землю, словно пытаясь удержаться.
Закрыл уши руками, чтобы не слышать зова: Хелин, Хелин… Каждый раз, когда зов все-таки достигал его слуха, душу Хелина накрывало черной волной.
И он снова звал на помощь то Этана, то Андрея, все дальше и глубже погружаясь в темноту.
Он шел по болоту. Где-то вдалеке он видел два красных огонька и шел прямо на их свет. Они ждали его. Чем он был ближе, тем яснее различал в темноте очертания огромной, исполинской фигуры, достигающей неба, в развевающемся плаще. Теперь он уже знал, что огоньки — это глаза, и глаза следят за каждым его шагом, неотступно, неумолимо. Они звали его, и самое страшное для Хелина было то, что сопротивляться власти этого взгляда он не мог.
Все осталось позади, за спиной, — и Король, и Анна… От этого Хелину было очень больно, но каждый раз, когда он хотел обернуться, глаза начинали гореть ярче, мигали, будто фонарики на карнавальной карусели, и Хелин не оборачивался: что-то зловещее было в этом взгляде и одновременно притягательное.
Луна покрылась сетью облаков и лишь изредка вырывалась на волю. Тогда Хелин в ее призрачном свете снова видел ужасную и грозную фигуру Черного Истукана и не мог понять, почему этого исполина так называют, ведь он похож на человека! Пусть огромного, пусть с размытыми, неясными очертаниями, зыбкого, как плод фантазии, или дьявольской мечты, но это же не грубо размалеванный Перун!
Наконец он приблизился настолько, что видел его лицо.
Оно было непроницаемым, словно изваянным из камня, но губы змеились в улыбке, надменной и одновременно печальной.
— Кто ты? — прошептал Хелин.
Он продолжал молчать, усмехаясь.
— Пожалуйста, не трогай Анну, кто бы ты ни был… — попросил Хелин.
И тогда странное существо ответило ему.
— Все будет зависеть от тебя, мальчик мой… Как ты решишь, так и будет!
— Хелин! — услышал он зов Анны откуда-то издалека.
И он снова почувствовал боль, ему захотелось обернуться, а исполин застонал, будто от боли. Откуда-то появился луч света: фигура исполина начала таять, распадаться…
— Хелин! — продолжала звать Анна.
Он больше не мог сопротивляться, он оглянулся.
И мир вокруг него закружился так сильно, что он зажмурился.
А когда все успокоилось, и он открыл глаза, ничего не было.
Только лицо Анны, встревоженное, склонившееся над ним, да пещера Короля.
— Ты пришел в себя, — спросила Анна и облегченно вздохнула. — Ну, зачем, зачем ты полез за мной на этот утес? Я так испугалась, когда ты упал! Что с тобой было, Хелин? Что с тобой было?!
Ах, если бы я сам знал это, — подумал Хелин, грустно улыбаясь. — Вся беда в том, что я не могу понять, что все это значило!
Ночь он пролежал без сна. Прислушивался к завываниям ветра: они были то сильнее, то стихали, не прекращая играть с Хелином. Потом ему удалось заснуть, когда уже начало светать.
Он не видел снов. Просто провалился в сон и очнулся от тихих голосов.
Анна и Король сидели перед входом в пещеру, а Кика задумчиво играла еловыми ветками, выстраивая из них странный узор.
Ветер стих, но погода была серая, хмурая, и в тишине, царящей вокруг, угадывалась новая буря, и от этого на душе было неуютно, точно там поселилась черная птица тоски.
— Разлука всегда грустна, — сказала Анна. — Но что поделать? Ты же знаешь, что я должна идти.
— Хотя бы день еще, — попросил Король, и Кика закивала головой.
— В лучшую сторону это мало что изменит, — возразила Анна. — А в худшую…
— Но ведь этот Истукан стоит давно…
— И с каждым мигом он сильнее… Чем дольше он владеет миром, тем глубже запускает щупальца в человеческие души. Нет, Король, медлить нельзя! Всему свой час, и теперь пришел мой. Подло отодвигать его.
— Ты говоришь, словно взрослая…
— Я княжна, — тихонько напомнила она. — Там мой город… Я отвечаю за него перед Богом. Хороша же я буду, если забуду об этом!
Хелин сел рядом с ней. Она обернулась, и радостная улыбка осветила ее личико, прогоняя хмурые мысли и дурные предчувствия.
— Что со мной было? — спросил Хелин.
— Ты попал под удар молнии, — ответила Анна. — Глупо, конечно, было лезть ко мне в такой момент…
— В какой? — не понял Хелин.
Сейчас ему все видения казались дурным сном, кошмаром — не больше того.
