Ничего гаже он не видел! Вся зеленая, и вода, густая, как патока, стекает по ней, и эта рука тянется к нему, зовет с собой!
— Господи, — выдохнул Хелин. — Господи, помоги мне!
Он даже не мог вспомнить слова молитвы, но и имени оказалось достаточно: рука замерла, остановила свое движение к нему, а к Хелину уже спешила Анна…
— Хелин, что случилось?
Она увидела чудище, замерла, ее глаза расширились. Он впервые видел, что она испугалась. Но сжала губы, переборола страх и прошептала:
— Огради меня силою честного и животворящего креста…
Словно что-то взорвалось: рука дернулась, разлетелась на мелкие брызги, часть из них попала Хелину в лицо и обожгла его щеки. Он вытер эти капли рукавом.
— Что это было? — шепотом спросил он.
— Мы уже слишком близко к Черному Истукану, — ответила Анна. — И ничему не следует удивляться… Кика, тебе пора!
Кика мотнула головой.
— Нет, Кика! Ты знаешь, что для тебя опасно здесь! Возвращайся!
Спорить с Анной было бесполезно. Кика вздохнула, обняла Анну за шею и что-то жалобно проверещала.
— Мы обязательно увидимся, моя хорошая, — ласково улыбнулась ей Анна. — Но теперь уходи… Ты же не хочешь оказаться в его власти!
Кика энергично замотала головой.
Она и сама понимала, что, будучи нечистью по сути, не сможет противостоять Истукану. А кто знает, что он от нее потребует?
Они продолжали путь в молчании.
Теперь, когда они остались одни, им стало не по себе. Болото по-прежнему выпускало на волю причудливых монстров. Хелин теперь понимал, почему страх называют изнурительным. Он куда больше устал душой, чем телом. Но отчего-то именно усталость души была непереносимой: хотелось лечь, позволяя болоту затянуть себя целиком. Наплевать, что с тобой станется, — вкрадчиво нашептывал голос внутри. Он старался не смотреть на фигуры, появляющиеся вокруг. В конце концов, — пошутил он мрачно, — чего смотреть на то, что не доставит тебе никакого удовольствия? И в самом деле, какое там удовольствие? А фигуры все появлялись, чем дальше они шли, тем больше становилось этих чертовых изваяний, и в каждой Хелин узнавал старых знакомцев: то Жрец явится, то Растаман ощерит губы в злой ухмылке, то Судья грозит жирным коротеньким пальцем, а вот и Болотные Королевы собственной персоной…
— В вашей компании только Ариана не хватает, — пробормотал Хелин, и немедленно получил ответ:
— Не только Ариана…
— Кого же еще? — усмехнулся Хелин.
— Тебя…
Он вздрогнул и махнул рукой: достали вы меня, ребята, своей простотой. Честное слово, вы становитесь навязчивыми!
Темнота сгущалась над болотом. Хелин удивленно поднял глаза — ведь они вышли утром, и по его расчетам теперь не могло быть позже пополудни!
И, тем не менее, сумерки становились все гуще, гуще, погружая в темноту фигурку Анны, молча ведущую по узкой полоске Каната.
Топь вокруг них тихо забурлила, Хелин в ужасе посмотрел туда. Все сильнее и сильнее вздымались пузырьки, и — странно! — Хелин хотел оторвать взгляд и не мог.
Точно манила его эта жижа, звала, и это было страшнее фигур, страшнее отвратительной руки — то, что он не мог сопротивляться.
— Здесь не хватает только тебя, — насмешливо пропели голоса в отдалении. Он вздрогнул и посмотрел туда, откуда раздавалось дьявольское пение. То, что он увидел, заставило его вскрикнуть: Анна погружалась в топь вместе с Канатом все глубже и глубже!
— Анна! — закричал он в отчаянии.
Бросился туда, чтобы остановить Анну, но она словно умерла уже: не отозвалась, только все глубже и глубже засасывала ее болотная жижа…
Он и сам начал уже проваливаться.
— Господи, почему я не знаю ни одной молитвы? — закричал он.
Чьи-то руки схватили его, он услышал голос Анны:
— Держись же, Хелин! Держись за мою руку! Пожалуйста, милый, я очень прошу тебя!
Он не сразу понял, откуда она взялась. Только что он видел ее там, впереди, погибающую, а теперь ее руки вытаскивали его из топи.
— Что ты на меня так смотришь? — сердито тряхнула она головой. — Я вообще не могу понять, что с тобой, Хелин? Объясни! Почему ты побежал туда? Там же самое поганое место, Кика предупреждала!
— Но ты…
Он только и мог смотреть на нее: она жива, и это самое главное.
— Что — я? Я шла спокойно, по тропочке! Почему ты понесся в сторону? Такое ощущение, что ты обезумел!
— Но ты погибала там, в болоте! — воскликнул он.
— Я?!
Она оглянулась.
Что он говорит?
— Ты с ума сошел?
— Я видел тебя! И фигуры эти чертовы… Неужели ты ничего не видела?
Он не мог ей поверить! Да и как, скажите? Неужели только его мучили болотные черти?
Анна смотрела на него с любопытством.
Она даже оглянулась, но ничего не увидела — только кусты осоки вдали, да мутную поверхность болота. Мешочек с камешками, которыми она вымеряла дорогу, чуть не выпал из рук, она вовремя поймала его и снова подняла на Хелина свои спокойные, доверчивые глаза.
— Руку только… Но после этого я шла с молитвой, и ничего не было…
— Тогда понятно, — грустно выдохнул Хелин.
