Ее голос потонул в тишине, словно завяз в болоте… Что-то ответил Хелин. Оказывается, он стоял рядом с ней, так же беспомощно оглядываясь. Но голос его прозвучал как бы издалека. Как если бы Хелин находился далеко-далеко, на другом конце земли…
— Мне тут не нравится, — пробормотала Анна. — Хотя с чего бы мне тут должно было понравиться?
Одно я знаю почти наверняка: если Черному Истукану где и быть, так именно тут!
Мерзкое место вполне подходило для него.
— И потом, он только истукан, — озвучил ее собственные мысли Хелин. — Если верить легендам, он стоит где-то посередине острова…
— Вопрос в том, где эта середина…
— Если мы сейчас на краю острова, то надо идти прямо, — рассудил Хелин.
Канат неожиданно прислушался и встряхнул гривой.
Анна обняла его за шею и обернулась к Хелину:
— Знаешь, иногда надо слушаться не разума, — проговорила она. — Канат что-то почувствовал… Давай попробуем ему довериться! Ведь здесь все наперекосяк, и кто знает, где расположена середина? Пойдем за Канатом… Ты ведь доведешь нас к Черному Истукану?
Конь, словно понял Аннины слова, коротко заржал и сделал шаг в темноту. Остановился, подождал, пока Анна не сядет ему на спину, и тогда медленно двинулся вдоль берега.
Если бы не Канат, — думала Анна, — я не выдержала бы… Словно тебя закупорили в бутылку и бросили в морскую бездну!
Она подняла глаза к небу, надеясь увидеть там хотя бы одну звезду. Ничего…
Как будто в этом месте не было неба вообще.
Может, его и в самом деле нет?
— Как ты думаешь, Хелин, — спросила она. — Тут есть небо?
— Не знаю, — устало ответил Хелин.
Он раньше думал, что нет ничего хуже, чем брести по болоту, но теперь он понял, что это не так.
Болотные монстры казались ему теперь невинными страшилищами из детских сказок. Ничего страшнее не было этой темноты и тишины.
— Я так думаю, что оно есть, но его спрятали, — продолжала Анна.
— Зачем? — удивился Хелин.
Анна все-таки обычная девчонка, — недовольно подумал он. — Только и забот, что болтать и выдумывать небылицы…
Что с тобой, Хелин, — одернул он себя. — Снова приступ непонятного раздражения?
Анна ехала впереди, в нескольких шагах, но и она и Канат почти не различались в темноте: если бы не Аннин белый плащ, Хелин вообще запросто мог потерять их из вида…
— А то я не прав, — прошептал Хелин. — Куда как умно — поверить лошади! Лошадь для нее умней меня…
Кто знает, сколько мы тут проблуждаем по ее милости? От этой черноты Хелину стало тошно, а никаких Истуканов все еще не было видно…
— Говорил же я, надо идти к центру, — закричал он, останавливаясь. — Мы тут проходим до утра!
— Знаешь, Хелин, мне придется тебя расстроить, — рассмеялась Анна. — Тут, похоже, не бывает рассветов. Так что на утро я бы рассчитывать не стала!
— А тебе все нипочем? — обиженно спросил он. — Тебе что, даже не страшно?
Она остановила Каната, подождала, пока Хелин не подойдет ближе.
— Ты сильно устал? — спросила она. — Давай передохнем!
— Я не устал, — запротестовал Хелин. — Если подумать, куда лучше идти, все-таки так появляется ощущение, что ты еще жив… А если остановиться, получится, что ты вроде как умер, и в могильной яме! Эта чертова тишина с ума сводит!
— Так чего ты ждал рядом с Истуканом, — усмехнулась Анна. — Сплошных карнавалов и фейерверков?
— Мне от этого не легче…
— Легче? — Анна рассмеялась.
Ее смех рассыпался по острову, как сотня колокольчиков.
Она нарушает тишину, — подумал Хелин и удивился, потому что это не он так подумал. Это подумал еще кто-то.
Он встряхнулся.
Это не я, — сказал он. — Это не могу быть я… Но что со мной происходит?
Никто не имеет права нарушать тишину. Никто не имеет права нарушать незыблемость. Никто не имеет права нарушать порядок…
Теперь сомнений не было.
Голос звучал в его голове, но это не был он.
— Анна, — тихо спросил он. — Ты ничего не слышишь?
— Нет, — покачала головой Анна. — Вокруг все вымерло… Ты же сам сказал, как в могиле!
— Да не вокруг, — сказал Хелин. — Внутри себя… Ты ничего не слышишь?
— Нет, — рассмеялась Анна — и снова в ответ на ее смех словно взорвалось что-то в голове Хелина.
Заставь ее замолчать! — требовал голос. — Заставь эту девчонку замолчать! Она несерьезна, несерьезность убивает! Я требую, чтобы она прекратила смеяться!
— Кто ты?
Голос замолчал.
— Я? — удивленно переспросила Анна, которой показалось, что вопрос относится к ней. — О, Боже, Хелин! Это я, Анна! Мы прошли с тобой вместе такое количество шагов, мы съели вместе пуд соли, и ты интересуешься, кто я? Может быть, я вообще превратилась в черта болотного?
И последняя мысль развеселила ее окончательно. Она теперь смеялась без удержу, и вот что странно, ее смех разрушал тишину… Более того, стало светлее!
Хелин остолбенело смотрел на Анну: она сама теперь светилась, и ее белый плащ казался солнцем в этом чертовом царстве теней!
— Да что с тобой? — остановилась Анна, с испугом глядя на Хелина. — Эй! Ты стал похож на истукана какого-то!
— Анна, — попросил он тихонько, оглядываясь, словно боясь, что тот, кто говорит в его голове, стоит за спиной, подслушивает их разговор. — Ты смейся… Пожалуйста, не останавливайся!
