Те же светлые волосы, серые глаза с зеленоватым блеском в самой глубине… Та же форма носа, та же резкая линия рта!
— О, нет! — простонал Хелин, невольно закрывая лицо руками. — Нет! Нет! Нет!
Ему стало страшно и почему-то ужасно стыдно. О, нет, — еще раз простонал он про себя. — Это невозможно! Этого просто не может быть!
— Может, Хелин, — тихо проговорил Князь. — Если ты не хочешь, чтобы это было, то из этого совсем не следует, что такого не может быть… Прости за софистику, дружок. Вернее, теперь, когда ты все понял, я могу называть тебя так, как уже давно хотел тебя назвать?
Он помолчал немного, наблюдая за Хелином. Мальчик съежился, ожидая продолжения, как ожидают неминуемого удара хлыстом, и Князь вздохнул.
— Сын, — все-таки сказал он, и Хелину показалось, что мир вокруг него раскололся, как недавно Черный Истукан, и осколки привычного мира теперь плывут прямо на него.
— Нет! — закричал он, вскакивая, но вино было сильнее. Ноги не слушались его. Они стали тяжелыми, как колонны, и он снова упал в кресло, с ужасом смотря в глаза этой ужасающей правде, с которой он никак не мог согласиться.
В глаза своему отцу…
Анна вскочила.
— Ты обещал сказать ему это позже!
Князь откинулся на спинку кресла и насмешливо посмотрел на Анну.
— Ну, и кто из нас любит ложь? — поинтересовался он. — Разве не полезно ему узнать правду?
— Это может убить его, — покачала Анна головой. — Я думала, ты еще способен любить — хотя бы собственное дитя, но Отшельник прав — ты не холоден и не горяч, ты тепел!
Она бросилась к Хелину, упала на колени.
— Хелин, — позвала она нежно. — У каждого из нас есть отец… Знаешь, говорят, князь Роман иногда был неоправданно жесток… Но он мой отец. Разве это что-то меняет? Я никогда не видела, например, монголов — думаю, у них тоже были дети, и, говорят, мой отец сжег их село — вместе с детьми! Потом он мучился своей виной, он расплатился за грех, но он все равно остался моим отцом, ты понимаешь? Хелин, не надо так смотреть на меня!
— Даже он видит, как ты лжешь! — рассмеялся Князь. — Маленькая лгунья… Твой отец никогда не делал того, о чем ты только что рассказала. Он воевал — да, он сражался на войне… Но село то сжег не он, и ты это знаешь! Не ты ли говорила, что человек должен принять любую правду?
Хелин смотрел на них, слушал, но обрывки слов доносились сквозь туман, оставались непонятными, странными, точно их вообще сейчас не было, ни Князя, ни Анны, или они были так далеко!
Анна встала, и посмотрела на Князя спокойно.
— Что ж, я верю, он справится с этим! — сказала она. — Но — хочешь знать, что я думаю? Хорошо, что Этан тогда украл его у тебя… Он никогда не полюбит тебя сильнее, чем любил Этана, и ты это знаешь! Не обидно ли тебе, всемогущему, что твой собственный сын всегда будет больше любить обычного цыгана?
И, не дожидаясь ответа, рассмеялась и пошла к выходу.
— Носферат, — позвала она урода. — Я устала, а твоему Господину надо поговорить с сыном. Покажи мне комнату, в которой я могла бы отдохнуть!
Долгий путь по коридору, длинному, освещенному так слабо, что фигура Носферата, бредущего впереди, казалась Анне тенью… Ах, какая же я дурочка, — сердилась на себя Анна. — Ну, скажите, пожалуйста, как еще назвать самоуверенную девицу, думающую, что достаточно разбить трухлявый пенек — и оп-ля! Ключ найден, зло побеждено, Светлый Ангел на свободе! Теперь вот вкушай плоды собственной глупости. Анна усмехнулась, вскинув глаза. Носферат словно по воздуху плыл, плавно покачиваясь туда-сюда, туда-сюда… Прогулка по коридору в замке самого дьявола, с вампиром: что может быть приятнее?
И все-таки она не удержалась, прыснула в кулачок и рассмеялась.
Вздрогнул Носферат, обернулся.
Думаю, пока тебе еще не позволят что-то сделать со мной, — подумала Анна. — Пока я нужна папочке…
Конечно, она зря оставила Хелина в одиночестве! И в то же время должен же он когда-нибудь все узнать? Она-то догадалась об этом сразу, как только они оказались на Болоте, а уж когда увидела Князя — последние сомнения развеялись, как дым… Слишком похожи они были, и, когда стояли рядом, Анне казалось, что два зеркальных отражения встретились… Только один молод, второй — ровесник этому миру…
Носферат остановился, открыл дверь.
Анна вошла в узкую комнату. Окна были зашторены, Анна сделала движение раздвинуть плотные гардины, но Носферат жестом остановил ее.
— Нет, — сказал он.
Голос у Носферата был странен, глух, словно доносился издалека.
— Почему? — удивилась Анна.
— Господин боится, что вы испугаетесь, увидев слишком много, — ответил Носферат. — Господин отвечает за вас. Вы гостья…
— Я надеюсь, что ты будешь помнить об этом, — усмехнулась Анна. — Надеюсь, что гостеприимство твоего господина распространяется и на моего коня… Не дай Бог с ним что-нибудь случится по твоей милости, Носферат!
— Вы слышали, господин сказал, пока мне не будет дозволено, я ничего не сделаю, — обнажил в улыбке свои клыки урод. — Спокойной ночи, и старайтесь не реагировать на звуки… Вокруг нас болото, а вы догадываетесь, что на болотах ночами не бывает спокойно…
