Он оставил на столе подсвечник и вышел, плотно закрыв за собой дверь.
Анна осталась одна.
Казалось бы, после ухода монстра она должна была бы испытать только облегчение, но этого не случилось. Наоборот, словно холодные пальцы тоски сдавили сердце, одиночество подступило к ней совсем близко. Она обернулась, чтобы прогнать слезы, и села на кровать, теребя кончик бархатного покрывала.
— Надо просто помолиться, — прошептала она. — Отшельник говорил, что в такие минуты прямо необходимо…
Она не смогла договорить, голос сорвался, а из глаз все-таки покатились слезы, крупные и соленые…
— Имя Тебе — Любовь, — дрожащим голоском все-таки проговорила Анна. — Имя Тебе Свет…
Сколько Анна не пыталась, она не могла вспомнить остальных слов.
Она поднялась с кровати, подошла к стене, прислонилась к холодному мрамору пылающим лбом.
— Я потеряла молитву, Господи, — прошептала она. — Я потеряла слова, Господи! Как же мне теперь быть?
Теперь отчаяние стало сильнее, все глубже и сильнее охватывало оно Анну, лишало ее сил, и она, уже устав сопротивляться ему, опустилась на пол и заплакала, все еще пытаясь вспомнить слова, ускользающие от нее.
— Укрепи меня изнемогающего… — прошептала она единственное, что удалось вспомнить. — Пожалуйста, Господи! Укрепи меня!
— Я не верю тебе…
Хелин медленно приходил в себя. Очертания предметов обретали ясность, но лучше бы все оставалось смутным!
Теперь он смотрел в зеркало и видел там себя, а рядом…
Рядом он видел тоже себя, но постаревшего. И это было хуже, чем тошнота.
— Я не хочу тебе верить, — упрямо повторил он.
Князь пожал плечами и пригубил вина.
— Я не могу заставить тебя, — сказал он. — Хотя не верить очевидному…
Он выразительно посмотрел в сторону зеркала и едва заметно усмехнулся.
— Так вот, — продолжал он. — Не верить очевидному, мой мальчик, глупо! Я уж не говорю о трусости, милый.
— Мне плевать, что ты думаешь, — ответил Хелин.
— Знаешь, что меня печалит? — Князь и в самом деле вздохнул, смотря на огонь в камине. — Неблагодарность… Человеческая неблагодарность поистине не имеет границ! Люди настолько мелки, тщеславны… Твоя маленькая подружка очень скоро познает человеческую природу, но ей будет легче, чем тебе… Ты никогда не сможешь их понять. Ни-ког-да…
— Ты не можешь говорить о том, что я могу, а что не могу! — закричал Хелин. — Откуда тебе знать это? Что ты вообще можешь знать о моей душе?
Князь тихо рассмеялся.
— Да ничего, — проговорил он. — Равно как и о своей…
Он поднялся.
— Сейчас я покажу тебе свои игрушки… Пойдем. Не бойся, я умею держать слово… Ни тебе, ни твоей подружке ничего не угрожает в моем доме. Может быть, за его пределами. Кстати, там, где я не смогу вас защитить… от людей.
Он распахнул дверь, и Хелин увидел еще одну комнату.
Князь щелкнул пальцами. Комната осветилась.
— О, только не смотри на меня так, — рассмеялся Князь. — Ничего не случилось. Никакого чуда. Всего лишь будущее… Иногда я люблю поиграть в то, во что люди станут играть только через много веков…
Он прошел внутрь.
— Вот, смотри, — сказал он, показывая на круглый стол, где рядами стояли стеклянные шары на подставках.
Шаров было много, и они были разного размера. Сначала Хелину показалось, что внутри шаров ничего нет, но, присмотревшись, он обнаружил, что это не так. То, что было внутри шаров, сначала напомнило Хелину дым, но, когда он присмотрелся еще и подошел ближе, он вздрогнул.
Это не было дымом… Внутри каждого шара жили фигурки, неясные очертания которых и в самом деле были похожи на дым или серые облачка.
— Что это? — вырвался у Хелина вопрос.
— Приглядись, может быть, ты их узнаешь? — сказал Князь и взял два шара. Поднес их к глазам, щелкнул языком.
— Например, эти…
Он протянул оба шара Хелину.
Острожно, боясь разбить их, Хелин поднес шары к глазам.
— Боже! — выдохнул он.
Облачко внутри первого заметалось в шаре, как в клетке, попыталось спрятаться от Хелина.
— Калиника… А это…
— Растаман, — кивнул Князь. — Вот там — видишь? — Ариан. Вот Жрец. А это — Судья…
Он рассмеялся и поставил шары на место. Взял два новых.
— Собственно, я даже хотел поместить этих красоток в один шар… Уж больно они похожи друг на друга. Решение одной обязательно для другой. Понял, о ком я говорю?
— Болотные королевы, — кивнул Хелин. — Это они?
— Они. Потом я все-таки решил, что так даже лучше, ведь младшей иногда приходится думать самой, а для нее это непереносимо… Кстати, ты ведь не мог понять Анну? Когда она пожалела эту болотную осоку, считающую себя орхидеей?
Хелин ничего не ответил: он понял, что в этом вопросе кроется подвох, новый повод для разговора.
— Почему они здесь? — ушел он от ответа. — Как ты поймал их в шары?
