Так путники все время стремились вперед и все время искали новые и новые места, откуда открылась бы им граница Страны Эльфов, и с левой стороны доносились до них ароматы полей, которые мы знаем: сначала это были запахи фиалок из цветущих палисадников, затем — аромат белого шиповника, потом благоухание роз, и это продолжалось до тех пор, пока все другие запахи не перебивал дух свежескошенного сена. И слева же раздавались далекие человеческие голоса, низкое мычание коров, писк цыплят в траве — словом, все звуки, что обычно слышны вблизи благополучной, процветающей фермы; справа же неизменно расстилалась бесплодная, молчаливая равнина, полная камней, на которых не росли ни цветы, ни трава. Как бы далеко ни уходили путешественники от людских жилищ, Страна Эльфов продолжала упорно скрываться от них, и тогда на помощь им приходили песни Тила и неколебимая уверенность Нива.
Тем временем молва о походе Алверика распространялась по всем краям и весям, пока не нагнала путешествующий отряд, и вскоре каждый человек, которого они встречали, знал их историю; и одни одобряли Алверика, как одобряют люди тех, кто посвятил свои дни исполнению важного дела, а другие чествовали его как героя, но ни от тех, ни от других Алверик не требовал ничего, кроме провизии, и, получив ее, молча расплачивался и исчезал.
И снова шел вперед его отряд. Подобно сказочным героям, четверо путников вечно маячили на горизонте за глухими стенами домов и живыми изгородями ферм, и серыми вечерами воздвигали среди унылых камней серую бесформенную палатку. Они подкрадывались бесшумно, как дождь, и исчезали, как плывущие над землей туманы. О них рассказывали истории и складывали песни, и последние пережили первые, так что в конце концов призрачный отряд Алверика стал легендой, навсегда поселившейся в тех краях и кочующей от фермы к ферме; и каждый раз, когда кто-то хотел подчеркнуть безнадежность предприятия, он вспоминал имя Алверика, которого люди то высмеивали, то поднимали на щит — в зависимости от того, к чему в данный момент они были больше расположены.
А король эльфов по-прежнему был настороже; время ничего для него не значило, а с помощью волшебства он легко мог узнать, когда меч Алверика окажется в опасной близости от Страны Эльфов. Однажды этот клинок уже потревожил покой его королевства, и король безошибочно узнавал плывущий в воздухе запах огнедышащего громового металла. Это от его магии он отодвинул, спрятал границы зачарованной земли, оставив лишь каменистые, безжизненные пространства там, где некогда блистала своими чудесами прекрасная страна, и, хотя король понятия не имел, как далеко может зайти путешествующий человек, он сделал эти бесплодные пустыни такими широкими, что даже комета не могла бы их пересечь. И, покончив с этим делом, он вполне справедливо полагал себя в безопасности.
Но Алверик в своих странствиях забрался слишком далеко на север, и понемногу та сила, при помощи которой король эльфов заставил волшебную страну отступить, ослабела — так Луна, вызывая отлив, снова позволяет морю вернуться в привычные берега. И наконец настал момент, когда Страна Эльфов ринулась в свои прежние границы, словно вода, растекающаяся по выровненным прибрежным пескам. Окаймленная спереди узкой полоской сумерек, она накатывалась на каменистую пустошь, возвращаясь в свои вековечные пределы со всеми своими старинными песнями, забытыми сновидениями и древними голосами, и вскоре у самого края полей, которые мы знаем, снова появилась клубящаяся и мерцающая сумеречная граница, опоясавшая мир, словно бесконечный летний вечер, вернувшийся к нам из Золотого века.
