– Я раздумывал, не уничтожить ли ее, – пробормотал Драммонд, и Кэсси снова подняла на него глаза.
Его взгляд был прикован к книге.
– Но я не смог. Просто не смог этого сделать. И я знал, что, раз у тебя более поздняя версия книги, ее я всегда смогу уничтожить, если потребуется, а моя версия книги останется в Библиотеке в сохранности, недоступная Женщине.
– Теперь тебе не нужно ничего уничтожать, – заметила Кэсси. – Тем более эту книгу.
– Ты права, – согласился Драммонд. – И я хочу, чтобы она осталась у тебя. Книга дверей, кажется, всегда была твоей.
Она улыбнулась, тронутая его жестом. В тот момент ей захотелось рассказать ему, что все книги на самом деле – ее, однако это до сих пор казалось слишком необъятным, а теперь даже невероятным. Верила ли она сама? Ее воспоминания про ничто и нигде становились все более туманными.
– Возьми, пожалуйста, – попросил Драммонд, словно заметил ее неуверенность.
Кэсси провела большим пальцем по переплету Книги дверей, принадлежавшей Драммонду.
– Эту версию книги я и получила в Нью-Йорке много месяцев назад, – сказала она, выстраивая в уме хронологию. – Теперь ты даешь ее мне, а это значит…
Она улыбнулась, потому что поняла, что должна сделать.
– Я должна отдать ее мистеру Уэбберу, – продолжила Кэсси, – чтобы он передал ее мне.
– Как скажешь, – произнес Драммонд.
Она кивнула.
– Пойдем вниз и починим Лунда. Потом и будущее обсудим, все вместе.
Кэсси улыбнулась.
– Я бы согласилась. И я бы с удовольствием осталась здесь. Здесь я чувствую себя как дома. Однако для начала мне нужно сделать пару вещей. – Она окинула взглядом комнату, все пронумерованные шкафчики. – Можно одолжить еще одну из твоих книг?
В комнате стояли мрак и тяжелый запах пота, крови и смерти.
Это был дом Кэсси – место, ставшее ей чужим. Она вернулась сюда с помощью Книги дверей Драммонда – хотела убедиться, что книга работает так же, как и ее собственная.
Дедушка лежал на кровати, тонкий, словно скелет, и тихо стонал. Другая, молодая Кэсси, в изнеможении скрючилась в кресле в углу. Сквозь шторы пробивался рассвет, в мир медленно заползал день.
Кэсси подошла к окну и отдернула одну занавеску. Она увидела мастерскую, полевые цветы в высокой траве сбоку от дома, буйство красок утренней зари.
– Кэсси.
Это был хрип агонии. Кэсси обернулась и увидела, что дедушка смотрит на нее. Он улыбнулся своими впалыми щеками и провалом рта – уже практически покойник.
Она села к нему на кровать и взяла его за руку.
– Я надеялся снова тебя увидеть, – сказал он.
Кэсси с улыбкой кивнула.
– Я хотела оказаться здесь, – ответила она. – В первый раз я уснула.
Она взглянула на себя молодую. Вслед за ней и дедушка.
– Ты утомилась. Я тебя не виню.
– А я виню.
Дедушка поморщился, закатив глаза. Она вспомнила, что в конце даже морфий перестал помогать.
– Я хотела оказаться здесь и дать тебе кое-что, – продолжила Кэсси, не зная наверняка, слышит ли ее дедушка.
Она вытащила Книгу радости. Переплет напоминал лоскутное одеяло из ярких и веселых красок, лужайку из распустившихся по весне цветов. Она вложила книгу дедушке в руку и почувствовала, как отчаянно он вцепился в нее липкими пальцами.
– Я хочу подарить тебе радость.
Только он прикоснулся к книге, как облик его переменился, лицо расслабилось, страдание ушло, и он поднял на нее прояснившиеся глаза. Книга радости искрилась, словно фейерверк в ночном небе.
– Кэсси, – произнес дедушка.
Он улыбнулся, лег на бок и какое-то время просто смотрел в окно.
– Моя мастерская, – сказал он, – столько воспоминаний. Я так любил, когда ты читала рядом, пока я работал.
Кэсси наблюдала, как он предается воспоминаниям, как радость самым прекрасным в мире рассветом озаряет его лицо, и к глазам у нее подступили слезы.
– Только взгляни на цветы, – он едва не задыхался от восторга. – На эти краски. Такие… яркие, насыщенные. Разве они не прекрасны? Гляди, как они колышутся на ветру!
Она посидела с ним еще несколько минут, пока в этом прекрасном, потрясающем мире не наступило утро, пока он не покинул ее, не оставил этот мир, преисполненный не болью, а счастьем.
Когда он ушел, огни Книги радости угасли вместе с ним.
Кэсси встала, взяла Книгу радости и, обойдя кровать, подошла к двери. Другая Кэсси все так же спала в кресле – она скоро проснется, обнаружит, что дедушка умер, и еще долгие годы будет мучиться угрызениями совести.
«Больше не будет», – подумала Кэсси.
Это был не только конец, но и новое начало для нее, для Кэсси.
Она открыла дверь и в последний раз покинула дом. Перед тем, как вернуться в Библиотеку Фокса к своим друзьям и к своему будущему, ей оставалось наведаться еще в одно место.
В книжной лавке «Келлнер Букс» в нью-йоркском Верхнем Ист-Сайде мистер Уэббер сидел один за столиком, размышляя над только что состоявшимся разговором с юной Кэсси. Он знал, что вот-вот наступит время, когда он должен будет отдать ей Книгу дверей, но не понимал, как эта книга появится в его жизни.