Она видела Библиотекаря однажды, много лет назад. Тогда она была моложе и слишком увлеклась, убивая книгами людей, а потом Библиотекарь исчез, растворился в воздухе, прежде чем она успела до него добраться. То был удачный вечер, в награду ей достались три книги, но она по-прежнему чувствовала разочарование, вспоминая, как он ускользнул. Так обидно было его упустить. Куда бы она ни приходила, какого бы охотника за книгами ни встречала, допрашивала или пытала после той ночи, всем задавала один и тот же вопрос: «Где Драммонд Фокс? Где Библиотека Фокса?»
Она знала, что именно он ее главная цель. Он приведет ее к Библиотеке Фокса, где бы та ни находилась.
«Драммонд Фокс».
Говорила она редко, вернее, почти никогда не говорила. Речь – функция для взаимодействия с другими людьми, а ее такое не интересовало. Но сейчас она произнесла это имя как обещание, которое давала самой себе.
«Драммонд Фокс».
Закончив вечерние поиски и проделав кое-что с Книгой отчаяния, Женщина достала из сейфа в подвале Книгу уничтожения и вышла в лес, ориентируясь в темноте по памяти и лунному свету. Она нашла место, где похоронила отца, после того как убила. Ей было тогда шестнадцать, прошло лишь несколько лет с того момента, когда из Рэйчел Белроуз она превратилась в себя. Мать пережила отца на семь месяцев, но лишь потому, что Женщина экспериментировала, как долго человек может цепляться за жизнь. Ее впечатлило, сколько вынесла мать. Потерю пальцев на руках и ногах, конечностей, глаз. Женщине нравилось причинять матери боль – даже больше, чем отцу. Она наслаждалась страданиями других. Так она чувствовала себя живой. Именно пытая мать, Женщина осознала свою цель в жизни – нести в мир боль, причинять страдание живым существам.
Последними словами матери, перед тем как Женщина вырезала ей язык и губы, были: «Что мы сделали, отчего ты стала такой?» Вопрос был последней каплей, признанием поражения, ответа и не ожидалось – Женщина ничего и не ответила. Изменилась она вовсе не потому, что ее родители что-то сделали не так. Разве что взяли ее на каникулы в Нью-Йорк, и девочка оказалась не в том месте и не в то время.
Женщина, а точнее, рудимент девочки из детства, похоронил мать рядом с отцом, словно полагая, что так они составят друг другу компанию в загробном мире.
Остальным семнадцати телам, разбросанным по лесу, с компанией повезло меньше. Они коротали вечность в несчастном одиночестве. Однако Женщина их помнила. Помнила, как страдал каждый из них, как звучала их боль. Она часто думала о них. О них и о тех, кого заставит страдать в будущем, о боли, которую им принесет.
Там, в темноте, в тиши могил родителей, Женщина почувствовала на щеке дуновение ветерка. Услышала шорох листьев. В другое время года лес гудел бы от жужжания насекомых, но сейчас, зимой, все живое попряталось, ушло в спячку. Могло показаться, что Женщина там одна, но она знала, жизнь где-то есть. Не все погрузилось в сон.
Женщина закрыла глаза и сжала в руке Книгу уничтожения, стараясь прочувствовать как можно больше пространства вокруг. Ее мысли расползались во все стороны, словно пальцами выковыривая из-под земли насекомых и грызунов, дотягиваясь до зябко нахохлившихся птиц на ветвях. Она одновременно удерживала мыслями всех этих существ, а в руках у нее, озаряя в темноте лицо, засияла Книга уничтожения.
Вдруг Женщина усмехнулась – смешок ее был похож на внезапный импульс ярости и воли, – и Книга уничтожения, вздрогнув, извергла из себя свет. Женщина стояла в центре этого извержения, а свет, будто круги на воде, разлетался как можно шире, и все живое, чего он касался, вмиг погибало. Насекомые в почве под землей, пауки, плетущие свои паутины. Все в один момент застыли, уничтоженные Женщиной и ее книгой.
Не было ни криков, ни воплей агонии, но Женщина чувствовала боль, внезапное небытие, всплеск ужаса каждого живого существа, которое осознало, что его больше не существует.
Потом свет растворился во мраке и Книга уничтожения замолкла, а Женщина, радостно заурчав, как довольный гость после сытного обеда, открыла глаза навстречу тьме.
Однажды она уже применяла Книгу уничтожения таким образом – осенью, когда лес был оживленнее. В тот раз ей понравилось больше. В тот раз она услышала крики и визги животных, бившихся в агонии, а затем испустивших дух. Сейчас, на зимнем холоде, животных было меньше.
Иногда Женщина задумывалась, а не воспользоваться ли ей книгой в небольшом городе или мегаполисе, где будут не только насекомые и звери. Она представляла себе крики, но сомневалась, не случится ли все слишком быстро и внезапно. Хорошо бы люди знали, что их ждет, и она, проходя мимо, могла ощутить их ужас.
Вот о чем она думала, когда не занималась поиском книг: как заставить мир петь ей от боли.
Женщина повернулась и сквозь тихую, мертвую мглу пошла домой, поглаживая книгу, как домашнего питомца.
Повсюду вокруг нее царил абсолютный покой.
В доме, затерянном во времени, в доме вне пространства, Библиотека Фокса ждала того, кто ее обнаружит.