– Нет! – гневно повторил он, и Кэсси почувствовала себя так, будто ей снова восемь, а дедушка поймал ее за рисованием на новых обоях.
Ей тогда не понравился цвет, и она решила его поменять. Никогда не видела деда таким сердитым. В то время Кэсси не понимала, сколько денег он потратил, чтобы сделать ей красивую комнату, и он на самом деле не сердился – ему было больно, что ей не понравилось.
– Я просто… – начала было она, однако все задуманные слова, все объяснения казались неубедительными.
По щекам у нее бежали слезы – крупные, толстые капли-луковицы падали на колени.
– Было так тяжко. Тебе. И мне. И после… – Тут она отвернулась, утирая щеки запястьем. – Я скучаю по тебе каждый день, постоянно. Ты был всем для меня, а потом тебя не стало.
Ее снова накрыло, и этот водопад чувств рвался наружу.
– Было так тяжко. Это рана, которая не заживает, я проживаю свою жизнь одна, сижу дома и читаю книги. Может быть, если я расскажу тебе, все изменится и я снова вернусь домой, буду читать у тебя в мастерской, пока ты работаешь.
Взгляд, который бросил на нее дедушка, был полон заботы, однако в нем чувствовались и нотки разочарования – она это заметила, услышала, как жалко прозвучали ее слова.
– Кэссиди, – сказал он. – То, о чем ты сейчас говоришь, – это просто жизнь. Ничего не поделаешь, надо смириться с тем, что есть.
От отчаяния она была готова разрыдаться. Он не понимал.
– У тебя нет права на счастье, Кэссиди. Взгляни на меня, взгляни на мою жизнь. Я потерял жену, дочь, я работаю каждый день, чтобы добыть еды на стол, чтобы просто держаться на плаву. Это всегда было нелегко. Временами я голодал, не мог оплатить счета. Нельзя сидеть сложа руки и ждать, когда же свалится счастье. Ты должна решительно добиваться его, невзирая ни на что. Никто не подарит его просто так. Вот ты говоришь, что скучаешь по дому, по мне. Ты просто становишься старше. Думаешь, я не скучаю по твоей бабушке? Конечно скучаю. По каждому дню, каждому вдоху, каждому мгновению, что мы делили с ней на двоих. Но ты должна уметь отпустить, иначе тебя разъест изнутри. Оставь прошлое в прошлом.
– Я не хочу, – всхлипнула Кэсси.
– Никто не хочет. Но ты должна.
Пришла его очередь взять ее за руку. Его массивная ладонь накрыла ее ладонь, как огромная тяжелая ракушка.
– Даже если ты расскажешь мне то, что хочешь, даже если это изменит будущее, тебе все равно придется жить, Кэсси. Ты не сможешь вечно прятаться от тягот и неурядиц. Я знаю, ты любишь прятаться в книгах, и, возможно, здесь есть и моя вина, потому что мне нравится, когда ты рядом, – он тихо вздохнул. – Возможно, мне стоит заставлять тебя почаще выходить куда-нибудь, искать себе друзей.
– Нет, – возразила она. Такого ей хотелось меньше всего.
– Ты прячешься от реальности. Но это не значит жить. И ты это знаешь.
Она кивнула, хоть его слова и были ей неприятны.
– И что теперь? – спросил он после паузы.
– Не знаю, – призналась Кэсси.
Из нее будто выпустили воздух. С какой целью она искала этой встречи? Помогла ли эта встреча или сделала только хуже?
– Пожалуй, мне пора.
Дедушка на секунду задумался.
– А ты… Сможешь проделать это еще раз?
– Не знаю, – честно призналась она. – Прости, и правда трудно объяснить. Но… Я бы хотела вернуться. Я бы хотела снова тебя увидеть, если ты не против.
Он улыбнулся, словно первый луч рассвета пробил тяжелую ночную мглу.
– С чего мне быть против? Приходи в любое время, когда заблагорассудится.
– Была рада повидать тебя, – сказала Кэсси.
Несколько мгновений они смотрели друг на друга в неловком молчании. Потом она спросила:
– Можно тебя обнять?
Вопрос, очевидно, его удивил.
– Ну пожалуйста, – взмолилась она.
– Конечно, Кэссиди. Конечно.
Они разом встали и обошли стол, чтобы обняться. Поначалу ощущалась неловкость, которая затем уступила место естественности, близости.
– Я скучаю по тебе, – проговорила она ему в плечо.
– Знаю, – ответил он ей на ухо.
Они разошлись – но он задержал ее на расстоянии вытянутой руки и обвел взглядом. Губы его тронула улыбка.
– Невероятно, – сказал он, обращаясь скорее к себе, чем к Кэсси.
Дедушка отпустил ее, но разговор еще не завершился.
– Каково оно, будущее? – спросил он, растянув уголки рта в улыбке.
Она пожала плечами, не до конца понимая, как лучше ответить.
– Несильно отличается от настоящего. Просто… там нет тебя.
Его улыбка улетучилась.
– Прости, – добавила она, кляня себя за то, что могла причинить ему боль, и добавила: «Мне пора», хотя ей вовсе не хотелось уходить.
– Мне тоже пора, – произнес он, вдруг будто отвлекшись.
Он взял со стола телефон и книгу Стивена Кинга. Потом вытащил несколько купюр, оставил их рядом с остатками бургера и еще какое-то время глядел ей в глаза.
– Пожалуйста, Кэссиди, будь счастлива, ради меня.
Он положил руку ей на плечо, она кивнула.
– Возможно, когда-нибудь я снова тебя увижу, – сказал он.
И вышел из ресторана прямо под дождь.