– Я верю, что ты моя внучка, – медленно проговорил он, взвешивая каждое слово. – И я верю, что ты старше, чем Кэсси, с которой я попрощался вчера утром. Ты взрослая женщина. Я это вижу.
Кэсси кивнула. Внутри нее, заглушая все вокруг, грохотал водопад чувств, однако лицо ничего не выражало.
– Ну и? – спросила Кэсси.
– То, что ты говоришь, в определенном смысле тянет на объяснение. Ничего лучше придумать я не могу. Если только у меня не галлюцинации. Если только ты вообще реальна.
Кэсси накрыла его руку своей.
– Ты чувствуешь меня?
Он кивнул.
– Я здесь.
Она ощущала себя листком бумаги, который кто-то скомкал. Она чувствовала, что летит к самому центру Земли, что рушатся все заборы и стены, которыми она окружила себя за эти десять лет, ведь он здесь, он жив. Глаза наполнились слезами, как ни силилась она сдержаться.
– Что с тобой, Кэссиди? – спросил дедушка.
– Кэссиди, – шмыгнула она. – Никто так меня не зовет.
Он странно посмотрел на нее и слегка прищурился, словно производил расчеты для какой-то сложной столярной задачи.
– Зачем ты здесь? – спросил он. – Вряд ли тебе было легко сюда попасть, так зачем ты пришла? В будущем что, запрещены бургеры?
Она рассмеялась – одним-единственным радостным смешком – и вытерла рукавом слезы, не переставая чувствовать на себе его взгляд.
– Нет, бургеры там есть. Я просто… просто хотела увидеть тебя, дедуля.
Он медленно кивнул, затем опустил глаза на кофе. Поднял чашку, сделал глоток.
– Получается, в будущем ты не можешь больше меня видеть.
Кэсси взглянула ему в глаза, понимая вопрос, и просто покачала головой. Он кивнул, приняв ответ и все, что он собой подразумевал, потом отвернулся.
– Ясно.
Он снова взглянул на нее, пробежал синими глазами по ее лицу, одежде, и она почти слышала его мысли: «Сколько тебе лет? Сколько мне осталось?»
– Я хочу рассказать тебе кое-что, – проговорила она. – О боже. Столько раз представляла себе, что бы сказала, увидь я тебя снова. Все, что так и не успела сказать.
Дедуля протянул к ней развернутые ладони.
– Я здесь, Кэссиди. Просто поговори со мной.
– Я лишь хотела сказать спасибо, – произнесла она после паузы и почувствовала, как на глазах вновь наворачиваются слезы, а в горле начинает жечь. – Ты столько мне дал, ты дал мне все. Ты был лучшим из всех возможных пап. Лучшим из родителей. И мне жаль, что я так и не решилась тебе об этом сказать.
Он слегка поджал губы, стараясь не глядеть ей в глаза. Ему было неловко от такого избытка чувств.
– Кэссиди, я знаю, – пробормотал он. – Я все это знаю.
– Я путешествовала! – воскликнула она вдруг с воодушевлением. – По всей Европе!
В его глазах лучиком солнца на воде мелькнул интерес.
– О, и где ты была?
– Везде! – Она аж бурлила от возбуждения. – Франция, Италия, Великобритания. Я видела все музеи, шедевры искусства, старую архитектуру.
Он медленно покачал головой. А затем почти прошептал:
– Ты красавица.
– Дедуль, – смущенно пробормотала она.
– Всегда знал, что ты такой станешь, – продолжал он. – Ты похожа на бабушку. И еще в твоих глазах я немного узнаю твою маму.
Кэсси ничего ему не ответила – она осознала, что теперь он наслаждается мгновением, созерцая перед собой частичку своего будущего.
– Я работаю в книжном магазине, – сказала она.
– Как раз это меня не удивляет. Ты ведь обожаешь книги.
– От тебя научилась. Каждый вечер после работы – книжка перед сном.
– Ага, – согласился он.
Она наблюдала за ним, вспоминала подзабытые черты его лица, морщинки вокруг глаз, цвет волос и вдруг заметила, что ему стало неуютно под ее взглядом. Он опустил глаза на остывающую перед ним еду.
– Поешь, – сказала она. – Прости, я помешала твоему обеду.
Он неодобрительно взглянул на нее, откусил бургер и принялся жевать, не отрывая от нее глаз.
– Должна рассказать тебе, – начала Кэсси; слова вылетели еще до того, как она успела их осмыслить, хотя ради них все и затеяла.
«Если я расскажу ему о его болезни, возможно, он не умрет».
Однако она колебалась, не зная, как о таком заговорить.
Дедушка нахмурился, но жевать не перестал. Кэсси оглянулась на Драммонда, который спокойно наблюдал за ними из-за своего столика. Он не запретил ей рассказывать дедушке о его будущем. Не предупредил, что случится нечто плохое. Скорее уж наоборот, сам ее к этому подтолкнул.
– Кто это? – спросил дедушка, проследив ее взгляд.
– Никто.
– Твой парень?
– Боже, нет! – ужаснулась она. – Ты меня недооцениваешь.
– Ну ладно, – усмехнулся дедушка, виновато пожимая плечами. – Знать не знаю, кого вы там считаете симпатичным.
Кэсси снова подалась вперед и накрыла его руку своей.
– Должна рассказать тебе о том, что случится.
– Случится с чем? – переспросил он.
– С тобой, – начала она, но дедушка тут же ее оборвал.
– Нет, – отрезал он, решительно махнув рукой.
– Но…
– Кэссиди, нет, – твердо произнес он. – Я не знаю, откуда ты пришла и что тебе известно; я даже не знаю, может, у меня в мозгу опухоль и я сейчас разговариваю сам с собой. Но я точно знаю, что не должен ничего знать о будущем. То, что ты хочешь мне рассказать, что, я думаю, ты хочешь мне рассказать, – никому такого знать не положено.
– Но ведь это может…