– Княжна Урсильда, – выпалила я. – Простите, что мы привели мужчину в ваши покои. Королева предупредила нас, что вас окружают убийцы.
Маттеус кивнул, отводя глаза.
– Я не мог позволить ей столкнуться с ними в одиночку.
Заглянув ему в лицо, я попыталась понять, что он чувствует по поводу моего деяния. Во взоре у него сквозили и облегчение, и страх. Несмотря на все наши разговоры по дороге сюда, он не знал, что и думать. Нам явно предстояло обсудить это еще раз.
Я повернулась к Урсильде.
– Повитуху послал сюда король, чтобы узнать, где Ульрих, или убить вас. Чтобы наказать вашу семью.
– За что?
Я посмотрела ей в глаза, не сразу решившись расстраивать ее пуще прежнего.
– Ваш брат заказал убийство Фредерики.
Рот у княжны открылся, лицо скривилось от подступающих рыданий.
– Нет. – Она начала задыхаться. – Мой брат?
Я кивнула, стиснув зубы.
– Мне очень жаль.
– Зачем ему убивать Фредерику?
– Он узнал, что принцесса обвенчалась с другим. С крестьянином.
Урсильда в ужасе сморщилась.
– Нет. – Из глаз у нее хлынули слезы. – Нет…
Ирмгард потянулась к ее руке, желая утешить. Урсильда оттолкнула женщину.
– Фредерика, – проговорила дрожащим голосом. И снова замотала головой. – Он…
– Мне жаль, Урсильда. Я своими глазами видела, как его человек это совершил. Он бранил ее за побег от князя.
Она в ужасе уставилась на меня; в ее зеленые глаза закралась тьма. Княжна прищурилась, и я увидела в них гнев, который, должно быть, кипел в ней очень давно.
– Беатрис послала нас предупредить вас. Король… он ищет мести. И не способный добраться до вашего брата, желает вашей смерти. Повитуха травила вас, как мне кажется, мышьяком.
Урсильда открыла рот.
– Так я поэтому настолько ослабла?
Я повернулась к кухарке.
– В саду растут пижма, буквица и рута?
Та кивнула.
– А медовуха есть? И молочай?
Женщина снова кивнула и бросилась за травами.
Я помогла Урсильде отойти от крови, пропитавшей ткань. Потом рассказала ей об убийстве, свидетелем которого стала, и обо всем, что произошло после дачи показаний против Ульриха в суде. Едва я закончила рассказ, ее одолела очередная схватка.
Я прикрыла глаза, оценивая потусторонние ветра. Не было ни трепета, ни души у преддверия. А тяга в иной мир оставалась сильной.
– Дышите, – взволнованно заговорила я. – Качайте бедрами. Вам нужно сохранять спокойствие.
Урсильда выгнула спину, застонав от боли. С лица у нее полностью сошла краска. Глаза закатились.
Я испугалась, что ее душа вот-вот оставит тело. Ей не хватало сил тужиться. Когда схватка миновала, княжна тяжело задышала, да так часто, что я забеспокоилась, подозревая возможный обморок.
– Дышите глубже, – пришлось снова напоминать.
Пока мы ждали кухарку с веществами для противоядия, Маттеус тихо спросил:
– Мне подождать снаружи?
– Да, – отозвалась я, встретившись с ним взглядом. – Спасибо, что пошел со мной.
Он всмотрелся мне в глаза, настороженно и со страхом.
Ирмгард обратилась к нему:
– Рядом есть гостиная.
Когда Маттеус выскользнул из родильной, я отодвинула в сторону свои опасения и тревоги на его счет; мне нужно было сосредоточиться на родах. Я поручила Ирмгард растирать княжне спину. Урсильда стенала, тело у нее судорожно подергивалось. Наконец пришла кухарка с травами.
– Еще схватка! – воскликнула Ирмгард.
Я кивнула, начав выдавливать из растений сок.
– Теперь они пойдут чаще. Это от волнения. – Я обратилась к Урсильде: – Сможете потужиться?
Та закричала во все горло, снова выгнув спину. Глаза у нее опять закатились, а затем закрылись. Она рухнула в груду полотна, прямо на живот.
Я бросила почти завершенное снадобье, чтобы перевернуть ее на бок; и, приложив ладонь к животу, ощутила под кожей сокращения мышц. Дитя все еще двигалось. Живое. Я это чувствовала. Еще поводив по животу руками, я нащупала головку ребенка глубоко в тазу. Дыхание у княжны становилось все более прерывистым и поверхностным.
Я посчитала удары ее сердца. Редкие.
Схватки прекратились.
– Она будет жить? – спросила Ирмгард прерывающимся голосом.
Я не знала, что отвечать. Невозможно было предугадать, сработает ли средство. Я быстро завершила его приготовление, смешав соки пижмы, буквицы и руты с молочаем. Перелила все в чашку.
– Нужно суметь ей все споить.
Ирмгард встряхнула Урсильду.
– Ваше высочество…
– Осторожнее, – предупредила я.
– Очнитесь!
Урсильда не пошевелилась.
Глубоко вздохнув, я подошла к княжне и обхватила ей нижнюю челюсть, чтобы приоткрыть губы, как делала когда-то с матушкой. Влила смесь ей в рот и плотно сжала его обратно, не давая жидкости вытечь.
– Подай медовуху, – попросила у кухарки. Та подчинилась.
Живот у Урсильды снова сжался. Она пошевелилась и тихо застонала, не открывая глаз. То, что она не проснулась даже от боли, было тревожным знаком. Пока длилась схватка, я прощупала родовые пути, чтобы понять, насколько далеко все продвинулось. Время уже почти подходило, а у преддверия так и не появилось ни признака души. Тяга по-прежнему шла в обратном направлении. Урсильде нужно было как можно скорее просыпаться, иначе и для нее, и для дитя все могло быть кончено.
