– Давайте-ка сначала приведем вас в порядок и уложим в постель, – сказала я с улыбкой, используя ее слабость в качестве оправдания. Взгляд у меня упал на труп на полу и лужу крови вокруг. Гадко было воспринимать тело как просто помеху. Но именно это я и чувствовала, взирая на то, что осталось от наемницы: мне были ненавистны неприятности, что она нам причинила. – Позаботишься об этом? – спросила я у кухарки.
– Да, – отозвалась та. – Схожу за подмогой.
Когда женщина ушла искать стражу, Ирмгард обтерла Урсильде ноги. Я искупала новорожденную девочку, запеленала ей попку, одела ее в красивое белое вышитое платье. И принялась укачивать ее с сердцем, полным жадности, такой чистой и безупречной, что я едва ее выносила.
Ирмгард помогла Урсильде дойти до кровати. Та настолько ослабела, что чуть не упала три раза подряд, прежде чем рухнуть на подушки. Я смотрела за тем, как Ирмгард ее поддерживает и оправляет на ней одеяние, подмечая все не сходившую бледность. Повитуха, должно быть, травила ее с неделю. Кто знает, сколько мышьяка ей дали и когда? Оставалось надеяться, что ее тело смогло защитить от яда ребенка. Кунегунда сказала бы, что лучшее лекарство от него – материнское молоко, но сумеет ли Урсильда вообще кормить грудью?
Девочка у меня на руках умолкла. Черными глазками принялась следить за тем, как я слежу за ней. Когда Урсильда улеглась, я заставила себя передать ей дочь и поправила подушки, превозмогая удушье. Мое, мое, мое, зашептал ужасный голосок внутри меня. Я прокляла его поначалу, как только услышала.
Поначалу.
Ирмгард расстегнула Урсильде халат, и малышка принялась извиваться, здоровая и голодная, в поисках своей первой пищи. Когда она прильнула к матери, я глубоко вздохнула, пытаясь отогнать кошмарный голос. И вознесла благодарную молитву богине за все, доселе ей содеянное. Я исполнила каждое твое повеление. Чем еще я могу помочь?
Девочка вцепилась в Урсильду и принялась сосать грудь.
К тому времени как стражники пришли следом за кухаркой, чтобы забрать тело, мы укутали мать и дочь одеялами. Княжна опустила трепещущие веки, а малышка все пыталась вытянуть из нее молоко.
Через мгновение она снова завозилась.
– Попробуем другую грудь.
Ирмгард помогла княжне переложить ребенка. Урсильда забеспокоилась. Лицо у нее оставалось поникшим. Под глазами лежали глубокие тени.
Внезапно она резко распрямилась с перепуганным взглядом, словно что-то осознав.
– Что помешает королю послать кого-нибудь еще?
Новорожденная все продолжала ворочаться.
Я посмотрела на нее, вспоминая свой сон.
Завидев выражение у меня на лице, Урсильда крепче сжала дочь и затряслась.
– Расскажи мне, что ты знаешь.
– Со мной говорит Мать, – тихо промолвила я. – У меня есть дар.
Девочка захныкала, нетерпеливая и жаждущая пищи, что никак не хотела поступать.
– Нам нужно козье молоко, – сказала я кухарке. – Тебе придется самой подоить козу. Не доверяй это никому другому.
Женщина с пониманием кивнула и торопливо удалилась.
Урсильда вздрогнула, поглядев на Ирмгард. В спальне было спокойно и тихо. Ирмгард повернулась ко мне.
– Расскажите нам все.
– Ты можешь свободно говорить при Ирмгард, – добавила Урсильда.
Несколько долгих мгновений мы вглядывались друг в друга. Потом я глубоко вздохнула.
– Как изволите. Я Хаэльвайс, дочь Хедды, ожидающая принятия в круг дочерей, что поклоняются Матери. Иногда она посылает мне сны. Видения, которые сбудутся, если я что-нибудь не предприму. Я предвидела убийство принцессы Фредерики, но не смогла его остановить. Прошлой ночью Мать поведала мне, что король пошлет еще одного убийцу после того, как первая попытка потерпит крах. Человек в маске проберется в окно под убывающим полумесяцем, чтобы убить вас обеих. – Голос у меня задрожал от гнева. – Я видела нож, который он принес прямо к колыбели. На нем был знак короля.
Урсильда изо всех сил попыталась сдержать чувства. Посмотрела на ребенка, и по щекам у нее потекли слезы.
– Убить ее?
– Боюсь, что да, – тяжело вздохнула я. – Здесь небезопасно ни для вас, ни для нее, покуда король не схватит Ульриха и не простит остальных членов вашей семьи. Если это вообще возможно…
Урсильда тихо заплакала. У нее перехватило дыхание.
– Я не смогу никуда уйти, пока не пройдет эта слабость.
Она была права. Из-за яда у нее не оставалось сил передвигаться. Она не могла кормить грудью. Руки у нее дрожали. Ей трудно было удерживать даже крошечного младенца.
Девочка заплакала.
Тут безвыходность нашего положения разрушила кухарка с бутылкой и рожком для кормления. Ирмгард засуетилась вокруг, согревая молоко и наполняя рожок. Мы с Урсильдой молча наблюдали за ее работой. Когда она вручила рожок княжне, та предложила дочери соску. Но малышка ее как будто не заметила.
Я снова взяла на руки новорожденную, сразу затихшую от моего прикосновения. Показала Урсильде, как держать рог, чтобы той было удобно. Девочка принялась шумно пить.
Выражение лица у княжны стало страдальческим.
– Я ей ничем не могу помочь, – выдохнула она. – Я ей не нужна.
