Пока ее не было, я всмотрелась в неразборчивые знаки и с благоговением осознала, что все это время Кунегунда работала над книгой заклинаний. Фредерика устроилась в кресле у камина, на ее лице застыла печаль.
Вскоре Кунегунда вернулась наверх со шкатулкой на замке. Выудила из ящика в аптекарском шкафу ключ, которым обычно ее отпирала.
Внутри лежало около трех дюжин плодов альрауна, и тех, что я привезла в Готель, и других; и все сушеные, как тот сморщенный у нее в кошельке, – чтобы не гнили. Кроме них я заметила несколько бесформенных кореньев, похожих на те, что Кунегунда показывала мне на рисунке в травнике.
Сердце у меня замерло. Вот они. Наконец-то я узнала, где она их хранит. Мне с трудом удалось дышать ровно.
Кунегунда вынула тряпкой один из корней, закрыла шкатулку и заперла ее обратно. Я внимательно проследила за тем, как она убрала все по местам, запоминая расположение: ключ в ящике стола, шкатулка в подвале, хотя меня пугала открывшаяся возможность выкрасть свои яблоки обратно. Придется быть осторожной и следить, сколько беру.
Кунегунда заметила мой взгляд и подняла бровь.
– Не сиди-ка без дела. Нам нужны будут болотная мята, лаванда и тимьян. Плошка снега и немного бечевки.
Фредерика из своего кресла наблюдала, как я хожу по башне, собирая перечисленное. Когда я все принесла, бабушка подвесила плошку над очагом. Разожгла огонь, чтобы снег растаял. Немного погодя она подозвала Фредерику. Обвязала бечевкой корень альрауна и опустила его в воду, нашептывая странные слова.
– Это заклинание привязывает корень к ребенку в твоем животе, – объяснила Кунегунда. – Ты уверена, что желаешь этого?
Фредерика посмотрела в плошку, взвешивая свой ответ.
– Я хочу это дитя, но не могу представить себе жизнь, в которой смогу о нем позаботиться.
– Разве оно не у всех так?
Фредерика помрачнела, выражение лица у нее стало неуверенным.
– Зелье должно настояться в ночь. Что, если мы начнем сейчас, а уж наутро ты решишь, стоит ли завершать дело? Только прошу заметить, что цена останется прежней. За вещества и травы.
Фредерика на миг задумалась и кивнула.
– Держи, всыпай это в воду.
Та сделала, как было велено.
Кунегунда повернулась ко мне.
– Хочешь, чтобы гостья ночевала у тебя в комнате?
Я кивнула. Возможность отсрочить заклинание заметно успокоила Фредерику. Мы немного поговорили с Кунегундой, рассказывая истории о семействе отца. Игра выходила у нас блестяще, мы напридумывали кучу баек обо всяких случаях из детства. Внешность оказалась не единственным нашим сходством; у нас и умы работали одинаково. Мы никогда прежде не встречались, но каким-то образом нам удавалось складывать все рассказы гладко, по очереди договаривая предложения. Это было упоительно.
Поднявшись наверх и закрыв дверь моей спальни, мы с благоговением уставились друг на друга. К тому времени нам обеим уже почти верилось, что все сочиненное правдиво. Я достала из сундука разбитое ручное зеркало, чтобы мы могли предаться сравнению наших лиц в лунном свете. Фредерика коснулась знаков пальцами, молча поглядев на меня, прежде чем сосредоточиться на наших отражениях. Было непросто все рассмотреть из-за трещин в стекле, но у нас и правда оказались одинаковые круглые лица и вьющиеся черные волосы, одинаковые высокие скулы. Носы немного отличались, как и глаза – мои теперь стали почти полностью черными, а у нее в ореховой радужке блестели золотые крапинки, – но кроме этого сходство было неоспоримым. Мы еще долго хихикали и называли друг друга кузинами после того, как услыхали, что Кунегунда поднялась к себе в комнату. В конце концов, устроившись в кровати, я спросила Фредерику, почему она сбежала из замка, и она поведала мне свою историю. Как я и подозревала, все началось с обещания отца отдать ее Ульриху.
– Зачем ему обручать тебя с таким человеком?
Принцесса покачала головой.
– Он не верит рассказам. Почти никто из знати не верит. Отец говорит, что это бабьи сказки, крестьянская болтовня. Ульрих умеет быть обворожительным при дворе. Он явился к нам в замок, напыщенный, будто павлин, и убедил моего отца –
– Это отец твоего ребенка?
Фредерика кивнула и рассказала мне о юноше, в которого влюбилась, о молодом еврее, жившем в соседнем поселении. Несколько месяцев назад они втайне обвенчались.
