Сквозь щели ставней пролился бледный лунный свет. В глазах у нее стояли слезы.
Когда я проснулась на следующее утро, Фредерика сказала, что всю ночь провела в раздумьях. Это родители Даниэля отправили ее в башню, но теперь она сомневалась, что сможет пойти на исполнение заклинания, не поговорив с ним самим. Принцесса решилась узнать у Кунегунды, позволит ли та остаться до завтра, и спросила меня, не соглашусь ли я тогда пойти с ней к ее возлюбленному. Она боялась, что не сможет найти обратную дорогу к башне без моей помощи. Когда я рассказала, что Кунегунда запрещает мне покидать круг, Фредерика предложила улизнуть. Она сказала, что поселение всего в часе езды верхом. Мы могли бы обернуться туда и обратно за одну ночь, если погода не подведет.
– Хорошо, – согласилась я, горя жаждой завоевать ее доверие. – Так и сделаем.
Принцесса улыбнулась и попросила называть ее Рикой, пока мы не спустимся вниз. Перед тем как выйти из спальни, я достала матушкино ручное зеркальце и всмотрелась себе в глаза. Зрачки прекратили разрастаться, а тонкое красное кольцо вокруг них стало медным. Достаточно близко к тому, что получалось от употребления порошка, и едва ли заметно для Кунегунды. Слава богам, подумалось мне. День накануне был утомительным.
Кунегунда пекла что-то к завтраку из айвы и сыра, которые принесла Рика. Все три ворона устроились на потолочной балке над ней, жадно наблюдая за стряпней. Птицы не издавали ни звука, но от их вида нахлынуло беспокойство. Они сидели там и прошлой ночью, когда я прокралась вниз? Могла Кунегунда смотреть за мной глазами Эрсте, пока я воровала альраун?
Входя за мной в комнату, Рика вдохнула запах обжаренного теста, охнула и порывисто прикрыла рот рукой.
– Извините, – сумела выдавить, оглядывая комнату в поисках выхода.
Утренняя дурнота. Я отвела ее в сад, и она извергла содержимое желудка в сугроб.
Через мгновение ей полегчало.
– В последнее время это случается все чаще.
– Так почти всегда бывает на ранних сроках беременности. Если ты решишь оставить ребенка, через пару месяцев все почти наверняка пройдет.
Она грустно усмехнулась.
– Не могу дождаться.
Взгляд у меня упал на птичью купальню в нескольких футах от нас. Я посмотрела через плечо, не последовал ли за нами какой-нибудь из воронов или сама Кунегунда. И стала выгребать снег, скопившийся в чаше, пока не показались знаки. Жестом подозвав Рику к себе, я тихо спросила:
– Ты раньше видела что-нибудь подобное? Они и на ручных зеркалах, и в ее книге заклинаний.
Принцесса подошла поближе и заглянула в купальню. Я наблюдала за ее лицом в поисках признаков узнавания. Немного погодя она подняла глаза на меня. Взгляд у нее был неподвижен.
– Это водяной
– Мачеха научила тебя читать такие знаки? Откуда взялся старый язык? Кто на нем говорит?
Она крепко сжала губы.
– Не могу сказать.
– Почему нет? – взмолилась я, смотря на нее и чувствуя, как внутри поднимается ужас. Неужели и она откажется рассказать мне о старых обычаях? Слова полились из меня потоком. – Рика, это зеркальце, в которое мы смотрелись прошлой ночью, принадлежало моей матушке. Она умерла той зимой. Я знаю, что знаки – это старый язык, только Кунегунда говорит, что я не готова его изучать, и явно что-то скрывает…
– Мне жаль твою мать, – перебила принцесса с каменным лицом. Ее сдержанность приводила в бешенство. – Но я ничем не могу помочь. Мне уже лучше. Идем в дом. Я начинаю замерзать.
Она пошла обратно к башне, не оставляя мне возможности себя удержать.
Я моргнула, глядя ей вслед и чувствуя себя уязвленной. Почему Рике не поделиться со мной знаниями? И как уверенно прозвучал отказ. Будто не она из нас двоих младшая. Я стала накидывать снег обратно в птичью купальню, размышляя, как заполучить ее доверие. Когда я закончила и вернулась внутрь, Рика делилась с Кунегундой своими сомнениями. Бабушка слушала, вдавливая в тесто кусочки айвы и сыра.
– Я понимаю, – сказала она, когда принцесса замолчала, и посмотрела моей подруге в глаза. – Это трудный выбор.
– Слишком трудный, что совершить его запросто, – заметила я. – Можно ей остаться у нас, пока она принимает решение?
Кунегунда перевела взгляд с меня на Рику, нахмурив брови.
– Нет никакой нужды решать сегодня. Мы можем завершить заклинание завтра или спустя неделю. Полагаю, ты можешь пожить здесь до тех пор.
Фредерика вздохнула с облегчением.
– Вы очень любезны.
Кунегунда вернулась к готовке и отозвалась подозрительно мягким голосом:
– Однажды я сама была в похожем положении. Это место стало для меня пристанищем. Я чувствую себя обязанной вернуть должок.
