Закрыв глаза, я постаралась ухватиться за свои чувства. Слабый порыв ветерка взъерошил мне волосы, и я представила, будто это матушкина рука. Через мгновение мне почудились ее присутствие и слабый аромат аниса в воздухе. Глаза наполнились слезами. Гнев улетучился, и все вокруг меня преобразилось. Звезды над головой засияли невиданной красотой; иней на огнешипе засверкал; в ночном воздухе заискрил мороз. Все мои горести испарились.
Этого хватило, чтобы подпитать мою веру. Глядя на ворох изорванных листьев у своих ног, я почувствовала, как ко мне возвращается решимость. Должен быть способ выведать у Рики все необходимое.
К тому времени как она вернулась, с трудом переводя дух, я уже знала, что мне нужно сказать. Волосы у нее растрепались, в прядях запутались листья, а глаза лихорадочно горели желанием обсудить все со мной.
– Даниэль сказал, что мне решать, оставлять ли ребенка, и что потребности живой женщины должны быть важнее нерожденного. Сказал, что душа ребенка не входит в тело, покуда тот не сделает первый вдох. Он это называет дыханием жизни. Так оно и работает? Ты должна знать.
Я медленно кивнула.
– Именно так, да. Душа проникает младенцу в горло с первым глотком воздуха. Я сама это видела.
Рика решительно кивнула. Затем взяла меня за руки, глядя мне в глаза.
– Спасибо, что пришла, Хаэльвайс. Ты ко мне так добра. Не знаю, что бы я без тебя делала.
От ее благодарности у меня выступили слезы. Мне стало стыдно за то, что поначалу я ей отказывала.
– Пожалуйста.
– Хотя я до сих пор не знаю, что решить.
– Рика, – промолвила я настойчиво. – Могу
Глаза у нее широко распахнулись. Лицо полностью изменилось. У меня задрожал голос.
– Я хочу вступить в круг.
Выражение у Рики стало торжественным.
– Хорошо, – сказала она. – Я найду способ все сделать.
Мне с трудом удалось поверить в услышанное.
– Правда?
– Даю слово. Когда я уйду, ты пойдешь со мной. Как только ты дашь обет, я все тебе расскажу, – пообещала принцесса, произнося слова с такой убежденностью, что я ей поверила.
Миновала неделя, а я все еще ждала решения Рики. Меня обуревало беспокойство. С одной стороны, мне хотелось пройти посвящение как можно скорее, с другой же – не хотелось ее торопить. Я больше не поджидала подругу каждую ночь, когда та ускользала из башни, чтобы повидаться с Даниэлем. После того раза, как я привела ее обратно, она сказала, что теперь сможет сама находить обратную дорогу. Их поляна для свиданий была где-то на полпути между двумя горами, так что ей не приходилось ездить далеко, но отсутствовала Рика всегда часами.
Иногда я засыпала, как только она уходила, и мне снились загадочные сны. Я просыпалась среди ночи, кожа у меня чесалась от перьев, а в ушах гудел голос матери. Ее послание от меня по-прежнему ускользало, хотя слова становились все громче и четче. В иные ночи, пока Рики не было, я никак не могла уснуть и часами размышляла о своих чувствах. Она была права, когда сказала, что Маттеус мне очень дорог. Под горечью из-за его женитьбы у меня в душе бесспорно бил родник любви. Если бы я росла вне христианского мира в лесу, мне, возможно, было бы не так стыдно за то, что я ему потворствовала. Если бы, выходя из башни, мы хотя бы приближались к его дому, возможно, я бы пошла к нему.
Каждую ночь я ела альраун. Каждое утро смотрела на свои глаза в разбитом зеркале. Мне приходилось ограничивать себя так, чтобы и получать желаемую пользу, и не доводить радужки до яркости, которую могла заметить Кунегунда. Я следила за тем, чтобы не подходить к той слишком близко и не смотреть ей прямо в глаза.
Большую часть дней мы с Рикой собирали травы и растения внутри каменного кольца. Занимаясь своими делами, я воображала те времена, когда мы покинем башню и я войду в круг посвященных. Я стану есть альраун каждую ночь, смогу с помощью фигурки призывать матушку и буду наблюдать за миром в водяном
Одной ночью, когда Рика провела в Готель почти две недели, голова у меня была так забита этими мыслями, что я не могла заснуть. Рика уже вернулась, а я все лежала без сна.
– Куда мы отправимся, когда уедем из башни? – спросила я, садясь в постели.
– Я много об этом думаю, – отозвалась принцесса. Щеки у нее раскраснелись от холода, и ей никак не удавалось отдышаться.
– Ты уже решила, будешь ли рожать?
Фредерика кивнула, глубоко вздохнув. Сказала прерывисто от избытка чувств:
– Я очень люблю Даниэля. И хочу с ним семью.
– Я бы могла помочь тебе с родами. Нужно только податься куда-то, где король и Ульрих не смогут нас найти.
Глаза у нее засияли, и впервые за несколько дней моя подруга как будто преисполнилась надеждой.
– Но нам нужно тонкое место, нужно наложить чары настолько сильные, чтобы не подпустить к себе ни моего отца, ни князя.
– А ты бы сумела?
– Нет. Зато ты сумеешь, когда вступишь в круг. Или научишься…
– Ты знаешь другие тонкие места?
– Не знаю, – взволнованно отозвалась Рика, – но я знаю того, кто может знать. Дай мне немного поразмыслить.
