Книга Готель полностью

Я вытащила фигурку и погладила каменные изгибы. В серых сумерках та, казалось, почти сияла. Матушка столько всего поневоле от меня скрывала из-за отцовских запретов. Неудивительно, что она стала складывать сказки. Только так можно было поведать мне всю правду. Янтарноглазая киндефрессер, принимавшая неожиданные облики и завлекающая к себе детей, оказалась моей бабушкой. Золотые яблоки, росшие прямо за порогом замка, воплотились в альраунах. Истории нужны были для того же, что и слова, которые я слышала теперь. Для предупреждений. Которые сбылись.

Сон сразил меня только к полудню, и то лишь прерывистый. Страшась, что один из всадников Ульриха мог снова напасть на мой след, я постоянно просыпалась от обычного шума: то птичьих криков, то хруста снега под лапой случайного зверя. Когда к закату меня так и не нашли, страх несколько утих, но чувства безопасности отнюдь не появилось.

Прежде чем выйти из хижины, я плотно замотала грудь, нацепила мальчишеские лохмотья и заправила косу под рубашку, чтобы меня не узнали. А на улице, извинившись перед Небель, запачкала грязью ее белую шерсть.

Я знала, как найти аббатство. Нужно было ехать на запад через горы, а потом вдоль реки на север. Пока я выбиралась к воде, в чаще стемнело. Вокруг раздавались только звуки лесных обитателей – уханье сов, далекое тявканье лисиц да редкий рев оленя. Отыскав реку, я решила, что не поеду по берегу, потому что там меня могут заметить люди Ульриха. Вместо этого лучше было следовать вдоль русла под сенью деревьев.

Я набрала во флягу воды – чистой на таком удалении от городов – и поспешила обратно в лес. В ту первую ночь, пробираясь между стволами и не выпуская из виду блеск реки по левую руку, я поневоле без конца вспоминала последние минуты Фредерики. И несмотря на все попытки забыть его, вновь и вновь проживала нежеланный поцелуй, который стерпела накануне. В сердце у меня горел раскаленный добела гнев на человека, который был за все это в ответе.

Когда сумрак над лесом рассеялся, а на меня навалилась усталость, я привязала Небель и свернулась комочком под облетевшим кустом бузины. Голые спутанные ветви торчали во все стороны, будто из ствола выросли рога сотни оленей. Положив голову на сумку, я прожевала кусочек альрауна, размышляя о подобающем подходе к Хильдегарде. Расскажи я что-нибудь близкое к истине, и та бы решила, что в меня вселился демон, как считали и мой отец, и все остальные в христианском мире.

Я заснула, не успев прийти к решению.

Горе – забавная вещь. Ему свойственно накатывать урывками. На следующий день езды верхом вся скорбь по матери и Рике вновь обрушилась на меня. Вскоре я уже рыдала в гриву Небель, превращая размазанную по ней землю в мокрую грязь. Я устала отцеплять волосы от веток и сучьев, устала прятаться от Ульриха и его стражи. По коже бегали мурашки от мыслей о том, что чуть не случилось позапрошлым вечером.

Лес был густым. Почти наступило полнолуние, но лучи ночного светила и звезд едва проникали сквозь кроны. Деревья и кусты резко выныривали из мрака. Полночь обволакивала тишиной, которую нарушали только шорохи разбегавшихся ночных созданий и звуки, сопровождавшие движение Небель. Цокот копыт, взмахи хвоста, тихий свист и шелест дыхания. Она вела себя примерно, как спокойная и милая лошадь, разве что перед рассветом разволновалась, почуяв скорую бурю. И тогда сразу стала непредсказуемой, принявшись раздувать ноздри и дико вращать глазами, неохотно внимая успокоительному шепоту на ухо.

Долгий путь на север вдоль реки принес мне уйму времени на размышления. Я стала часто ловить себя на том, что гадаю, чем занят Маттеус. И воображаю, как они с Фебой лежат рядом, а в колыбели возле их кровати дремлет дитя. Он был настолько привержен правильным поступкам, что я почти не сомневалась в его способности рано или поздно полюбить Фебу просто из-за того, что мужчине положено любить жену.

Возможно, я поступила глупо, отвергнув его предложение. Как легко было бы проживать свои дни, став ему любовницей. Каким утешением было бы просто кого-то любить, а не оказываться замешанной в опасных интригах волко-князей и принцесс.

Такого рода думы сгущали туман у меня в голове, усугубляя мрачное настроение. В попытках отвлечься я стала складывать в уме поговорки: Блажен снег, укрывающий следы. Блаженна ложь, спасающая жизнь. Блаженна женщина, помогающая себе подобным. Я повторяла их по кругу, как заклинания, в надежде полностью занять мысли словами.

Через семь дней моего путешествия, наутро, когда силы ехать верхом меня покинули, я подыскала большое древесное дупло для отдыха. В лесу стремительно теплело от приближения весны, да и горы давно остались позади. Я все еще не решила, что сказать настоятельнице. Порой меня одолевали надежды на то, что были иные причины, по которым матушка указала мне разыскивать Хильдегарду. Конечно, казалось маловероятным, чтобы та знала о круге, но и невозможным это не было.