Книга Готель полностью

Сердце у меня заколотилось. Натянув поводья Небель и откашлявшись, я постаралась придать голосу хрипотцы и низких нот.

– Меня звать Эккерт, господин, – сказала весело. – Эккерт, сын Хильдебранда-пекаря. Мне к мельнице.

Рослый стражник меня оглядел. Тот, что был пониже, хмыкнул.

– Мы ищем молодую дворянку с длинными черными волосами и золотыми глазами. Верхом на белой лошади. У нас есть основания полагать, что она едет в это аббатство. Не встречал такую?

Я заставила себя усмехнуться.

– Да ну, золотые глаза?

– Мы сами их видели.

Я фыркнула.

– Она чего, навроде волшебной? Как та несушка с золотыми яйцами?

– Проваливай, – пренебрежительно сказал рослый.

Я засмеялась, будто бы находя их поручение крайне забавным, и сжала бедрами грязные бока Небель. Лошадь зашагала дальше. Позади меня первый стражник пожаловался второму:

– Бестолковая это затея.

– Отнюдь. Девица из шпионок герцога. Она замешана в убийстве. Если мы ее найдем…

Я чуть не задохнулась, торопливо уезжая прочь и прислушиваясь к затихающим голосам. Ульрих заявил людям, что я шпионила?

– Лучше бы мы сопровождали тело. А это просто утомительно. Остальные хоть увидят короля.

У меня перехватило дыхание. Ответ второго стража оказался уже слишком тихим, чтобы я его разобрала. Нутро у меня гудело от напряжения, где-то позади глаз разливалась боль. Зубы ныли, так сильно я стиснула челюсти.

Свернув за угол, я выехала к высоким воротам. За ними виднелись конюшни и недостроенное сооружение, кишевшее каменщиками и плотниками и похожее на недавно заложенную церковь. Аббатство до сих пор строили. За половиной церкви тянулся причал. Ниже по течению за несколькими бурными порогами стояла мельница, о которой я соврала людям Ульриха. Мне пришлось миновать ворота и двинуться дальше, как будто направляясь туда.

Добравшись до нее, я поехала дальше. И только примерно в получасе пути от аббатства присмотрела относительно неприметную заводь за изгибом речного русла. Вдоль берега росли деревья, дарившие немного уединения. Дрожа от прохлады весеннего воздуха, я сначала завела лошадь в воду и отмыла ей шерсть, а потом окунулась сама, чтобы размотать полотно на груди и расплести косу. Дьявольски холодная река как будто текла прямиком из какой-то оледеневшей части ада. Стирая с кожи грязь, я снова ощутила ненависть к Ульриху – к его чрезмерной уверенности в своем превосходстве, его высокомерию и лжи.

Отчистив нас обеих настолько, насколько это было возможно, я привязала Небель к дереву, чтобы та смогла пощипать травы, а сама натянула рубашку. И стала думать о Маттеусе, греясь на солнце и молясь о том, чтобы он был жив и здоров и ему ничто не угрожало. Высохнув, я переоделась в свой красивый наряд, забрала волосы и повязалась платком. Надела кольцо, полученное от Эстер, которое собиралась преподнести при знакомстве с настоятельницей. Алмазы ярко заблестели в солнечных лучах.

Потом забралась на спину Небель и сжала ей бока. Мы двинулись к монастырю, и дурнота, терзавшая меня прежде, вернулась. Когда я приблизилась к рабочим, во рту у меня так пересохло, что пришлось отхлебнуть воды из рога. Сердце застучало под горлом. Я как можно скорее свернула от реки к воротам, чтобы стражники не успели заметить меня выезжающей из-за излучины русла.

И вот так неожиданно оказалась внутри. На меня снизу вверх растерянно воззрился привратник.

– Дама путешествует одна?

У дворян так не заведено, сообразила я с опозданием. Мне стоило догадаться, что у него возникнет этот вопрос. Я посмотрела мужчине прямо в глаза, сжала пальцы на поводьях Небель до побелевших костяшек и придала речи высокопарности:

– Моего спутника постигла беда.

– Какого рода, госпожа, если позволите спросить?

Я подобрала ответ.

– Разбойники. В четырех днях к северу отсюда.

Тот кивнул, округлив глаза.

– Вы проделали долгий путь.

– При мне осталось лишь это кольцо. – Я показала драгоценность. – Я прибыла поговорить с матушкой Хильдегардой.

Мужчина обозрел кольцо, еще шире распахнул глаза и склонил голову.

– Как мне обращаться к вашей светлости?

Я крепко и надолго задумалась, прежде чем ответить. Вся минувшая неделя прошла в мучительных попытках решить, стоит ли честно признаваться, кто я такая. Называть собственное имя было опасно, но опасно было и не называть.

– Хаэльвайс из Готель, – сказала я наконец, мысленно молясь о том, чтобы не было заметно, что я произношу эти слова впервые в жизни. Но они хотя бы были правдивыми. Я прожила в Готель более трех месяцев. Я играла в башне еще девочкой. Там выросла моя матушка, там до сих пор жила бабушка.

Привратник кивнул, взял поводья Небель и привязал лошадь к ближайшему столбу.

– Благородная дама Хаэльвайс, – сказал, протягивая руку.

Я растерянно улыбнулась – жест застал меня врасплох. Потом, чуть помедлив и все-таки взявшись за его ладонь, спешилась и прошла следом за мужчиной внутрь, к тускло мерцавшим вокруг очага камням. Мой провожатый кивнул на книгу на столе.

– Вы знаете письмо, госпожа?