Будет неестественно, если жизнь устроит мне новую встречу с естественными переживаниями. Я почти что хочу, чтобы это произошло, чтобы увидеть, как я прочувствую это во второй раз, после того как я провел обстоятельный анализ первого опыта. Возможно, я буду чувствовать меньше; возможно, я буду чувствовать больше. Если Судьба мне это даст, пусть дает. Переживания мне любопытны. Факты, какими бы они ни были, не вызывают у меня ни малейшего любопытства.
236.
Не подчинять себя ничему — ни человеку, ни любви, ни идее, обладать такой отстраненной независимостью, которая состоит в том, чтобы не верить в истину и, если она существует, в пользу обладания ею — таково состояние, в котором, на мой взгляд, должна протекать сама по себе внутренняя умственная жизнь тех, кто не живет без размышлений. Принадлежать — вот банальность. Кредо, идеал, женщина или профессия — все это тюремная камера и оковы. Быть значит быть свободным. Даже устремления, если они — пустая гордость и страсть, являются бременем, и мы бы не гордились ими, если бы понимали, что это — поводок, за который нас тащат. Нет, никаких уз даже с нами самими! Будучи свободны от себя и от других, созерцая без экстаза, мысля без заключений, мы будем проживать, освобожденные от Бога, маленький перерыв, который рассеянность палачей дарит нашему исступлению. Завтра нас ждет гильотина. Если ее не будет завтра, она нас будет ждать послезавтра. Прогуляемся под солнцем перед концом, сознательно не отдавая себе отчета в целях и последствиях. Солнце позолотит наши лица без морщин, а легкий ветер подарит свежесть тем, кто перестанет ждать.
Я бросаю перо на письменный стол, и оно катится обратно по наклонной плоскости, на которой я работаю, а я его не трогаю. Я вдруг все почувствовал. И моя радость проявляется в этом жесте злости, которой я не чувствую.
237.
Заметки для жизненного правила
Нуждаться в том, чтобы господствовать над другими, значит нуждаться в других. Начальник — зависим.
Расширять личность, не включая в нее ничего чужого — не прося у других, не приказывая другим, а будучи другим, когда другие нужны.
Свести потребности к минимуму для того, чтобы ни в чем не зависеть от других.
Конечно, в абсолютном смысле такая жизнь невозможна. Но она не является невозможной в смысле относительном.
Возьмем в качестве примера начальника конторы. Он обязан иметь возможность заменять всех; он обязан уметь печатать на машинке, разбираться в бухгалтерии, уметь подметать контору. Поэтому пусть его зависимость от других будет лишь необходимостью не терять времени, а не необходимостью, обусловленной собственной некомпетентностью. Пусть он говорит практиканту «отнесите это письмо на почту» потому, что не хочет терять время, которое ему потребовалось бы, чтобы самому отнести его на почту, а не потому, что он не знает, где находится почта. Пусть он говорит служащему «разберитесь там с этим делом» потому, что он не хочет тратить на него время, а не потому, что не может сам с ним разобраться.
238.
Никакой определенной награды не приносит добродетель, никакого определенного наказания не приносит грех. И было бы несправедливо, если бы были такая награда или такое наказание. Добродетель или грех являются неизбежными проявлениями организмов, приговоренных к тому или другому и отбывающих наказание, заключающееся в том, чтобы быть хорошими или быть дурными. Поэтому все религии помещают вознаграждения и наказания, заслуженные теми, кто не был и не мог быть никем и потому оказался неспособен ничего заслужить, в другие миры, сведения о которых не может дать никакая наука и образ которых не может передать никакая вера.
Поэтому отречемся от всякой искренней веры, как и от всякой заботы повлиять на другого.
Жизнь, говорит Тард[31], это поиск невозможного при помощи бесполезного. Будем же искать всегда невозможное, потому что таков наш рок; будем искать это при помощи бесполезного, потому что путь не пролегает где-то еще; тем не менее, поднимемся к осознанию того, что не следует искать ничего, чего можно было бы достичь, и проходить там, где есть что-либо, заслуживающее ласки или ностальгии.
Мы устаем от всего, но не устаем понимать, сказал схолиаст. Будем же понимать, понимать всегда и лукаво плести венки или гирлянды, которые тоже увянут, из призрачных цветов этого понимания.
239.
Мы устаем от всего, за исключением понимания. Смысл этой фразы иногда трудно постичь.
Мы устаем, когда мыслим, стремясь прийти к какому-то заключению, потому что чем больше думаешь, тем больше анализируешь, тем больше различаешь и тем меньше приходишь к заключению.
Тогда мы впадаем в то состояние бездеятельности, в котором больше всего мы хотим как следует понять то, что выставлено напоказ, — это эстетическое поведение, поскольку мы хотим понять, не интересуясь, не заботясь о том, истинно ли понятое, или нет, не видя в том, что мы понимаем, что-либо помимо абстрактной формы, в которой это было выражено, не замечая положения рациональной красоты, которой оно для нас обладает.
