При моей предрасположенности к тоске любопытно, что до сего дня мне никогда не приходило в голову поразмышлять над тем, в чем она заключается. Сегодня я действительно нахожусь в том промежуточном состоянии души, когда мне не интересна ни жизнь, ни что-либо иное. И внезапное воспоминание о том, что я никогда не думал об этом, я использую, чтобы наряду с полумыслями-полувпечатлениями вообразить анализ, немного надуманный, того, что это за тоска.
На самом деле, я не знаю, соответствует ли тоска лишь пробужденной сонливости бродяги, или же представляет собой нечто более благородное, чем это оцепенение. Ко мне тоска приходит часто, но, насколько я знаю из моих наблюдений, ее приход не подчиняется каким-то правилам. Я могу провести бездеятельное воскресение, не испытывая тоски; я могу почувствовать ее внезапно, посреди работы, словно внешнее облако. Мне не удается соотнести ее с состоянием здоровья или с отсутствием такового; я не могу осмыслить ее как следствие причин, которые находятся в видимой части меня.
Фразы о том, что это замаскированная метафизическая тревога, что это неведомое большое разочарование, что это глухая поэзия скучающей души, выглядывающей в окно, через которое видна жизнь, — такие фразы или что-либо сродни им могут расцветить тоску, как ребенок, который, раскрашивая картинку, выходит за ее очертания и замарывает их, но мне они приносят лишь звук слов, что отражаются эхом в пещерах мышления.
Тоска… Думать не думая, устав от мыслей; чувствовать не чувствуя, испытывая тревогу от чувств; не хотеть, не испытывая нежелания и чувствуя к нему отвращение — все это присутствует в тоске, не будучи тоской, являясь лишь ее перифразой или метафорой. В непосредственном ощущении это выглядит так, как если бы над рвом замка души поднимался подъемный мост и между замком и землями оставалась лишь возможность смотреть на них, но не пройти по ним. В нас самих есть отчуждение от нас, но это отчуждение, в котором то, что отделяет, застоялось, как и мы, как грязная вода, окружающая наше непонимание.
Тоска… Страдать не страдая, хотеть не желая, думать не размышляя… Она подобна одержимости отрицательным демоном, околдованности небытием. Говорят, что когда колдуны или маленькие маги создают наши изображения и причиняют им зло, то это зло посредством астрального переноса отражается на нас. У меня тоска возникает в перенесенном ощущении этого образа, словно злонамеренное отражение козней сказочного демона, наведенных не на мое изображение, а на его тень. Именно к внутренней тени меня, снаружи внутренней стороны моей души приклеиваются бумаги, именно в нее втыкаются булавки. Я подобен человеку, продавшему душу, или, скорее, тени человека, который ее продал.
Тоска… Я работаю достаточно. Выполняю то, что моралисты действия назвали бы моим общественным долгом. Я исполняю этот долг или это предназначение без особых усилий или без особого ехидства. Но иногда посреди работы, иногда посреди отдыха, который я, согласно этим моралистам, заслужил и который должен быть мне приятен, мою душу переполняет желчь бездействия, и я устаю не от действия или от отдыха, а от меня самого.
Почему от меня, если я о себе не думал? От чего другого, если я об этом другом не думал? Это тайна вселенной, что снисходит до моих конторских записей или до моей сгорбленной спины? Вселенская боль от жизни, которая внезапно проявляется в моей полуединой душе? Зачем так облагораживать того, кто не знает, кто он есть? Это ощущение пустоты, голод без желания есть, столь же благородный, как эти ощущения простого мозга, простого желудка, вызванные чрезмерным курением или плохим пищеварением.
Тоска… Возможно, тоска — это сокровенная неудовлетворенность души тем, что мы не дали ей веру, это грустное отчаяние ребенка, коим мы внутри являемся, вызванное тем, что мы ему не купили божественную игрушку. Возможно, это неуверенность того, кому нужна ведущая его рука и кто чувствует на черном пути глубокого ощущения только бесшумную ночь, в которой нет места мыслям, пустую дорогу, где нет места чувствам…
Тоска… Тот, у кого есть Боги, никогда не испытывает тоски. Тоска — это отсутствие мифологии. Для того, у кого нет верований, невозможно даже сомнение, и даже у скептицизма нет сил сомневаться. Да, тоска в этом и состоит: душа теряет способность обольщаться, мысль лишается несуществующей лестницы, по которой она могла бы уверенно взойти к правде.
264.
Мне знакомо в перенесенном виде ощущение переедания. Оно знакомо мне через ощущение, а не посредством желудка. Бывают дни, когда во мне переедается. Я отягощен телесно и неуклюж в движениях; мне хочется ни за что не покидать этого состояния. Но в этих случаях среди моего нетронутого полузабытья обычно выступает неблагоприятным фактом обрывок утраченного воображения. И я строю планы на фоне незнания, выстраиваю вещи на гипотетических основаниях, и то, что не должно произойти, обретает для меня величественный блеск.
