Неясный лес не то чтобы был лишен дорог. Были тропинки, которые мы, сами того не желая, знали, и наши шаги колебались на них среди сеток теней и вялого мерцания сурового и холодного света луны. Мы говорили о невозможном, и весь реальный пейзаж тоже был невозможным.
287.
Мы обожаем совершенство, потому что не можем его обрести; мы бы гнушались им, если бы оно у нас было. Совершенное — нечеловечно, потому что человеческое — несовершенно.
Глухая ненависть к раю — желание, подобное желанию несчастного бедняка иметь поле на небесах. Да, ни экстаз абстрактного, ни чудеса абсолютного не могут очаровать чувствующую душу: ее могут очаровать очаги и склоны гор, зеленые острова среди синего моря, тропинки между деревьями и долгие часы отдыха в садах предков, даже если у нас их никогда не бывает. Если на небе нет земли, то уж лучше, чтобы и неба не было. Тогда пусть все будет ничем и закончится роман, у которого нет сюжета.
Чтобы достичь совершенства, была бы нужна внешняя холодность человека, и тогда не нашлось бы человеческого сердца, которое смогло бы любить собственное совершенство.
Мы изумляемся и восхищаемся стремлением великих художников к совершенству. Мы любим их приближение к совершенному, но мы любим его потому, что это лишь приближение.
288.
Какая трагедия не верить в возможность совершенствования человека!
— И какая трагедия в нее верить!
289.
Если бы я написал «Короля Лира», я бы испытывал угрызения совести всю мою последующую жизнь. Это такое великое произведение, что его изъяны выглядят огромными, его чудовищные изъяны, пусть даже это ничтожные вещи, заключенные между некоторыми сценами и их возможным совершенством. Это не солнце с пятнами; это сломанная греческая статуя. Все то, что сделано, полно ошибок, отсутствия перспективы, невежества, признаков дурного вкуса, слабостей и невнимательности. Написать произведение искусства настолько выверенное, чтобы стать великим, и настолько совершенное, чтобы стать несравненным, — ни у кого нет божественного дара, чтобы это сделать, никому не посчастливилось это совершить. То, чего нельзя сделать в одном порыве, страдает от запутанности нашего духа.
Если я думаю об этом, мое воображение наполняется огромной безутешностью, болезненной уверенностью в том, что я никогда не смогу сделать ничего хорошего и полезного для Красоты. Нет иного способа достичь совершенства, кроме как быть Богом. Наше самое большое усилие длится некоторое время; в течение времени, которое оно длится, оно пересекает различные состояния нашей души, и каждое состояние души, будучи таким, а не иным, запутывает своей личностью индивидуальность произведения. Когда мы пишем, мы уверены только в том, что пишем плохо; единственное великое и совершенное произведение — то, которое никогда не мечтаешь осуществить.
Послушай меня еще и пожалей себя. Послушай это, а потом скажи мне, ценнее ли мечта, чем жизнь. Труд никогда не приносит результата. Усилие никогда ничего не достигает. Лишь воздержание благородно и возвышенно, потому что оно признает, что осуществление всегда стоит ниже и что созданное произведение всегда представляет собой гротескную тень произведения задуманного.
Быть способным написать на бумаге словами, которые затем можно будет прочитать вслух и услышать, диалоги героев моих воображаемых драм! У этих драм — совершенный непрерывающийся сюжет, безупречные диалоги, но ни сюжет не вырисовывается во мне целостно, чтобы я мог спланировать его воплощение, ни слова не соответствуют тому, что образует суть этих сокровенных диалогов, чтобы, прослушав их внимательно, я мог перенести их в письменную форму.
Я люблю некоторых лирических поэтов за то, что они не были поэтами эпическими или драматическими, за то, что они обладали необходимой интуицией и не стремились воплотить что-либо, помимо мгновения ощущения или мечты. То, что можно написать бессознательно, — так измеряется возможное совершенство. Ни одна из драм Шекспира не приносит такого удовлетворения, как лирика Гейне. Лирика Гейне совершенна, а любая драма — Шекспира или кого-либо другого — всегда несовершенна. Быть способным строить, возводить Всецелое, составлять нечто, что будет подобно человеческому телу и в чем будут совершенно сочетаться части и жизнь, жизнь, исполненная единства и целостности и объединяющая разрозненные черты обеих частей!
Ты, что слышишь меня и слушаешь плохо, ты не знаешь, что это за трагедия! Потерять отца и мать, не достичь ни славы, ни счастья, не иметь ни друга, ни любви — все это можно вынести; но невозможно вынести мечтания о чем-то прекрасном, чего нельзя получить ни в действии, ни в словах. Сознание совершенного труда, пресыщение полученным произведением — как сладок сон под тенью этого дерева спокойным летом.
290.
