Тишень больше расстроился, чем удивился. Слезы навернулись на глаза от разочарования и обиды. Он-то уже в ухажеры собрался заделаться. И как он сразу не догадался, что Весняна - хозяин и есть, только в новом обличии. Ведь Скосырь Горемыкыч и раньше менял внешность, одну на другую, а в последнее время особенно часто. С тех пор, как нарастил плоть на кости обугленные, так уж три личины сменил. Но еще ни разу он не являлся в виде, столь соблазнительном.
- Хозяин, я думал, что ты спрячешься где-нибудь.
- Разве я плохо спрятался?
- О! Это ты хорошо придумал. Как ловко ты всех вокруг пальца обвел! Эти дураки ни о чем не догадались даже. - Тишень глумливо хихикнул, вспомнив, как увивались стражи вокруг мнимой девицы. - Но надо бы тебе одежу купить. А то ведь, действительно, как нехорошо получилось, что чужие мужчины тебя в непотребном виде застали…
- Ну ты, Тишка, прямо, как мать родная.
- Так я ради приличия же… А если домогаться кто начнет?
- Не беспокойся, я смогу постоять за свою честь, - проворчал Темнозрачный, поднимаясь по лестнице. - Кстати, ты косу заплетать умеешь?
- Нет.
- Так, научись! Не могу же я с такой головой в город выходить.
- Конечно, хозяйка. Принепременно.
- И сегодня же дуй в Совет с прошением. Нельзя, чтобы лавка перешла в чужие руки. Этот дом мне все еще нужен. Тишка, ты же водишь знакомство с судейскими женами?
- Заходят, бывает. Но ты красивей их.
- Тупица… Даже если они страшней оборотней, навести их, поднеси им в подарок склянку мази молодильной или щепоть любовного зелья. Пусть похлопочут за тебя перед мужьями. Ты же хочешь стать владельцем моей лавки?
- А! Хочу. - Тишень закивал и заулыбался, любуясь широким девичьим задом. - Так вот, зачем оно… Сделаю, хозяйка, в лучшем виде.
- Неисправимый дурень, - раздраженно буркнул Темнозрачный и одернул подол рубашки, пряча ноги от похотливого взора наследника.
Определенно, надо что-то делать с Тишкой. Стоило этому маленькому, ничтожному человечку пожить в довольствии, забыть про нужду, в которой он прозябал, как его врожденная злость куда-то пропала. Так-то он оставался исполнительным, угодливым, ничего не скажешь, однако больше, чем выполнить приказ, был не способен. Прикажешь - сделает, что называется, на совесть - не придерешься. Но чтобы самостоятельно, какое дельце подлое затеять и обстряпать, не хватало у Тишки ни воображения, ни устремлений, ни ума. Сам собой напрашивался вывод: человека, чтобы он без подсказки стремился гнусности творить, надо держать в холоде, голоде, грязи. Чтобы он каждый день ощущал себя изгоем, и был презираем так, что стал бы сам себя ненавидеть. Ведь всякий человек, отверженный обществом и прозябающий в нищете, считает, что в бедах его виноваты окружающие. Поэтому в нем копится злость, подспудно зреет желание отомстить всему белому свету. Ему проще, чем простому обывателю, преступить пределы дозволенного - ему, неприкаянному, терять особо нечего. С другой стороны, он как затравленный зверь, с яростью и упорством будет бороться за свою никчемную жизнь.
Не оправдал надежд Тишень, не годился этот жалкий человечек со скудным воображением, привыкший раболепствовать, на роль жестокого правителя Небесных Врат. Последнее время все чаще вызывал раздражение. Вытянуть бы из него живого все жилы… Да как бы в убытке не остаться. И так все помощники наперечет. Ладно! Пусть Тишка и дурак, но дурак преданный.
Сейчас, как никогда, нужны верные люди. И чем больше, тем лучше. Перевес сил необходим, потому что осуществить намеченное по изначальному замыслу не получится. Обстоятельства вынуждали начать действовать немедля. А ведь поначалу так хорошо все шло. И чтобы закончить приготовления, не хватило-то всего немного - какого-то года. Срок малый, даже по человеческим меркам. А какой великий замысел… был.
- Огниш, глянь, - позвал веля один из спутников. - Кажись, едет кто-то из наших.
Со стороны кружной дороги мчали два верховых. Они свистели и махали руками.
- Ну, точно, наши, - сказал другой страж. - Случилось что-то.
“Понятно, что случилось, - подумал вель. - И что-то очень нехорошее. Жизнь такая пошла, что хорошего мало“.
Ясень и Бурляй неслись во весь опор, будто за ними гналась стая чудовищ. Судя по их лицам, белым как полотно, случилось что-то страшное. Рты перекошены, глаза выпучены. Орут, слова не разобрать.
- Скорей! Батя велел… пещеры… там у виноделов!
- Что за срочность? - спросил великан. Не пристало начальству лететь, сломя голову неизвестно куда. - Внятно обо всем доложите.
Юноши наперебой, торопливо начали рассказывать что-то про винокуров, какой-то склад и мертвецов. Взволнованные кони ходили под перепуганными седоками.
- Заткнулись оба! - рявкнул Огнишек. От грозного окрика юные стражи вздрогнули и умолкли. - Я ничего не понял. Яська, давай, ты говори. Только по порядку.
- Страшное преступление обнаружилось в Змеиных пещерах, - доложил тот. - Винокуры, как увидали, сразу к стражам побежали. Много людей погибло.
- Погоди, - придержал его Огнишек. - Наши-то все целы?
