Сразу после ухода взволнованного Сверчка, Темнозрачный отдал своим детям приказ, перехватить гонцов, посланных Советом судей.
- Убейте их! Под видом гонцов явитесь к правителям и судьям, чьи имена узнаете из писем. Никто не заподозрит гонца в злом намерении. Вы должны, во что бы то ни стало, уничтожить наших врагов, - сказал он. - Почтовых голубей заметите - умерщвляйте, как я вас учил. Чую их сей миг уже отправляют, всех не успеем перехватить. Ну да пусть. Не распыляйтесь по мелочам, ваша главная цель - великаны.
Однако убить веля было не просто, обычные способы не годились. Люди говаривали, что душа велей живет в их глазах, и еще говорили, что у велей по два сердца. Сказки, конечно. И все же…
- Используйте отравленное оружие, чтобы обездвижить веля. Разите в шею, так яд подействует быстрее, - наставлял он своих детей, сам наученный горьким опытом Прошлого. - Только отрубленная голова - верное свидетельство смерти богорожденного.
- Знаем-знаем. Исполним в лучшем виде. Не для кого-нибудь, для себя самих дорогу торим. - Злыднышам не терпелось заняться настоящим делом.
Несмотря на юный возраст, они были хитры, ловки и целеустремленны. Надежная опора. Конечно, может статься, что кого-то из них стражи застигнут на месте преступления и убьют… Но тут ничего не поделаешь, в грядущем противостоянии потери неизбежны.
Темнозрачный был готов пожертвовать всеми своими выкормышами, ради победы. Как себялюбец, каких свет не знал, он не испытывал ни к кому любовь или привязанность. Однако пока в стане противника царит неразбериха, надо постараться свести свои потери к самому малому.
Поскольку оставаться Скосырем Горемыкычем, по понятным причинам, ему было нельзя, он сменил обличие, перевоплотился в девицу. С умыслом. Ведь только сумасшедшему взбредет на ум, что юная прелестница и есть тот самый, пресловутый Злыдень. Ни один мужчина-воин не сочтет женщину сколь-нибудь серьезным врагом, не насторожится при ее приближении. А при виде красивой женщины мужчине вообще становится не до подозрений, потому что кровь из головы отливает в другое место. Кроме того, привлекательность можно использовать для разведки.
Темнозрачный не собирался забиваться в щель и сидеть там, сложа руки, пока его детки творят смертоубийство.
Огнишек, сбросив одежду, забрался в ванну и погрузился в теплую воду, смывая пыль и запах смерти, который преследовал его весь день. Тело расслабилось в воде, как в ласковых объятиях матери. Напряжение понемногу отпускало, наваливалась усталость. Впервые за последние несколько месяцев он позволил себе расслабиться. Прежде из-за долга службы все как-то не удавалось полноценно отдохнуть. Спал мало, ел на ходу, на редких свиданиях схлестывался торопливо, будто воровал наслаждение. Понемногу мысль о том, чтобы убежать куда-нибудь и забыться, превратилась в навязчивую идею.
Нынче покончив со всеми неотложными делами, он сказал себе “довольно“! Он устал гонятся за призраками. Оставив Перегуда за старшего, он отправился на Красную горку в обитель Ма-Любовницы, где его не будут искать, где никто не станет задавать вопросы, ответы на которые он не знал, никто не будет требовать от него невозможного.
Он услышал тихие шаги, и его рука безотчетно потянулась к лежащему на бортике мечу.
В проеме появилась Гордея. Старость иссушила тело жрицы, но не сгорбила, изрезала морщинами лицо, но не стерла красоту, притупила зрение, но оставила взор ясным. Ее походка по-прежнему была легкой, движения грациозными, а голос чарующим.
- Приветствую тебя в обители Ма-Любовницы, вель, - произнесла она с поклоном, по обычаю. - Что тебе нужно - убежище или любовь? У нас ты найдешь и то и другое.
- Рад тебя видеть, Гордея.
- Давненько ты не появлялся.
- Я тут немного без вас похозяйничал.
- Ты испугал нашего истопника.
- Чем? Своей просьбой подогреть воду для ванной?
- Может, ты не сказал ему “пожалуйста“?
- Думал, что “спасибо“ будет достаточно.
- О, боги, что за вонь! - воскликнула жрица. - Что с твоей одеждой? Ты провалился в выгребную яму, вель?
- Гордея, не шуми, - устало взмолился Огнишек. - И без того башка гудит как улей.
- Ах, да! Ты был там… в Змеиных пещерах, где нашли много мертвецов.
- Пятьдесят семь… Их было пятьдесят семь.
- Ужас какой! - Жрица опустилась на мраморный бортик. - Зимой и весной у нас пропали несколько девочек, из тех, что живут на склоне. Бывает так, что они исчезают, никого не предупредив, а потом возвращаются…
- Из ваших кто-нибудь ходил на опознание?
- Кто-нибудь пошел, - женщина пожала плечами. - Утром узнаем. - Она вздохнула. - Вот жизнь пошла, упаси нас всех Ма-заступница, пропадает человек, и не знаешь, то ли он в чудовище превратился, то ли гниет в какой-нибудь пещере.
- Не береди душу… Дай забыть.
- Ты, верно, голоден? - спросила она. - Принести тебе что-нибудь?
- Благодарствую. Может, чуть позже. Злыда отбил мне всякую охоту к еде.
