Разбойникам-то куда проще, под видом купцов, богомольцев или поденщиков проникнуть в город. Темнозрачный постоянно напоминал своим детям, возглавлявшим шайки, и главарям-кромешникам об осторожности - для них же самих лучше не привлекать внимание стражей.
Еще наказал быть щедрее на посулы.
Плохо, что не со всеми лиходеями он успел заключить договор. Приходилось приманивать обещаниями да уповать, что придут все, из любви к убийству и грабежу. То бы было, если б владел их душам - примчались бы в припрыжку, стоило лишь приказать. Но еще не поздно это исправить. Поэтому главарям ватаг он сказал, что если какой разбойник станет настаивать на свидании с Властелином - он готов встретиться. Уж с глазу на глаз он сумеет подчинить себе любого.
А после свержения велевой власти, он отдаст ненавистный город на разорение.
Темнозрачный не сомневался, что сумеет осуществить свой замысел. Пусть при этом погибнет большинство его слуг, а кому-то из великанов повезет уцелеть. По любому он будет в выигрыше.
Однако главной была не военная сила, а коварный сговор - соучастие в злодеянии внуков судьи-правителя, Сверчка и Торши. Если бы он не сумел привлечь на свою сторону, то тут уж никакая вооруженная поддержка не помогла бы.
Он оморочил их, когда они были детьми, и принимал деятельное участие в их судьбе. Братья, в нежном возрасте потерявшие родителей, питали к знахарю странную, необъяснимую привязанность - не потому, что были спасены им от чумной смерти, - им просто хотелось быть рядом с ним. Он притягивал их, как магнит железо, как огонь мотыльков. Однажды Борислав, проведав об этой сомнительной дружбе, строго настрого запретил внукам встречаться со Скосырем. Однако мальчики, не взирая на запрет, продолжали тайком бегать в лекарственную лавку, где всегда могли получить монету на медовый пряник или леденец на палочке, поглазеть на вскрытые трупики ядовитых гадов, плавающих в стеклянных банках и поделиться со Скосырем своими обидами и чаяниями. Борислав, хоть и любил внуков, не мог заменить им родителей. К тому же он был очень занят делами города, настолько, что даже не заметил, как внуки отдалились от него и стали чужими. А Скосырь Горемыкыч, напротив, находил для мальчиков время. На правах наставника и друга он баловал их, потакал их прихотям и отвратительным привычкам, одалживал деньги, не требовал ничего взамен и не гнал прочь. Он разрешал им все, что запрещал суровый дед.
Сверчок и Торша уже с детства были вовлечены в заговор против своего деда-веля, предавая его мыслями и поступками. А когда они повзрослели, неприязнь к суровому великану Бориславу, доходившая порой до ненависти, стала их обычным состоянием.
Не прилагая особых усилий, Темнозрачный развил в молодых людях все их темные стороны, которые при хорошем воспитании, возможно, никогда не проявились бы. Он развратил их, научил лицемерить и лгать. Он добился, чего хотел - посеял вражду в благородном семействе. Ведь братья стали ненавидеть не только деда, но и друг друга. Они выросли совсем разными, будто были неродными. Один - изнеженный и капризный, другой - грубый и жестокий. Пусть они продолжали жить под одной крышей, уже ничего их не связывало.
Однако при всех стараниях Темнозрачный так и не смог завладеть их душами. У Сверчка началась истерика… А Торша, разозлившись, пригрозил выкинуть Скосыря в окно. Притом, что оба прекрасно осознавали, что перешли грань Закона и Добра, и, если с них востребуется что-то - им вряд ли удастся отвертеться.
Час их расплаты близился…
Темнозрачный отводил братьям ключевое место в деле. На первых порах их пособничество было очень-очень важно. Они обязаны помочь! А потом пусть отправляются на все четыре стороны…
В первую очередь следовало заручиться согласием Торши, младшего из братьев, более сильного и способного принести больше пользы для дела.
Городская тюрьма, где Торша служил начальником, стояла на подоле Главного холма. В Смутное время это была одна из малых крепостей велей. Для ее возведения были взяты камни разрушенной Лестницы на Небо. Но если в Прошлом стены служили для защиты от врагов, теперь все было с точностью наоборот - враги оказывались запертыми внутри стен.
Темнозрачный в облике Весняны подошел к воротам, укрепленным железными полосами-стяжками и громко и требовательно забарабанил. Небольшое смотровое оконце открылось не сразу. В нем показалось лицо, заросшее черной бородой по самые глаза.
- Чего надо?
- Слышь, ты, борода, мне бы с Торшей Бориславовым повидаться, - сказал Темнозрачный с приклеенной улыбкой. - Невеста я его. Соскучилась.
- Не знаю ничего ни про какую невесту. Ходят тут всякие! - Чернобородый высунул голову из окошка, сонно оглядел гостью с ног до головы и, хмыкнув, буркнул:
- Отдыхают они. Будить не велено, иначе…
Прервался охранник на полуслове, заморгал удивленно, а в густой поросли его бороды дырой разверзся рот, оттого, что голубенькие глазки девицы стали наливаться чернотой непроглядной. Хотел мужик заорать от ужаса, да крик наружу так и не вырвался, потому как, будто рукой невидимой глотку сдавило.
