Злыденыш вздрогнул, рассеченный наискосок, покачнулся и распался на две неравные половины.
Позади раздался утробный рык. Одарок развернулся, чтоб грудью встретить врага. Темнота в углу двора напротив ожила, зашевелилась, готовясь к прыжку. Вельша ждать не стала - напала первой. При ударе волшебного меча стали видны очертания тела чудовища, опоясанного голубыми молниями. Рычание стихло.
На шум борьбы, или почуяв велев запах, из соседнего двора вернулись три оборотня, себе на погибель. Неждана быстро расправилась с двумя из них, а последнего Одарок сбил и затоптал копытами.
И снова наступила тишина. Вокруг лежали лишь мертвые тела - ни шевеленья, ни движенья. Улица была пустынна, а жители окрестных домов притворялись спящими. Если они проснулись, услышав шум битвы, то не открывали ставни и боялись выходить.
Неждана спрыгнула на плиты дворика и медленно, бочком двинулась к обезглавленному телу наставника, лежавшему у стены темной грудой. Она знала, что Огнишек мертв, но боялась увидеть его бездыханным и обезображенным. Наконец, она заставила себя взглянуть на тело и упала рядом с ним на колени, потому что подкосились ноги.
Велю сильно досталось. Бой был ожесточенный, чудовища нападали со всех сторон. Кожаная одежда веля во многих местах была разорвана - всё следы от зубов и когтей. Он не носил доспехи, а два слоя кожи даже для великана - не слишком ненадежная защита.
- Что это? - пробормотала Неждана, наткнувшись рукой на древко стрелы.
Над широким кожаным ремнем, чуть выше поясницы, торчало оперение стрелы. Удар в спину с расстояния выстрела - подлость, трусость, низость! На глаза попалось орудие убийства - маленький, будто игрушечный, стреломет. Злыденыш положил его на землю, когда подошел забрать голову веля.
Какое ужасное оружие…
Потянувшись за самострелом, она увидела, повернутое к ней лицо стрелка - ребенка. Что происходит с миром? Что это за война такая, в которой воин должен убивать детей?
“Он не ребенок! - напомнила себе Неждана. - Он - враг. Злыдино отродье. Он Огнишка убил“.
Переборов чувство отвращения, она запустила руку в его всклокоченные волосы и нащупала костяной нарост, о котором говорил наставник, как об отличительной примете. Вот, значит, каковы злыденыши - маленькие да удаленькие. И оружие у них особенное: небольшое, но смертоносное, с короткими стрелами, бьющими наповал. Даже ворот есть, дабы тетиву легче натягивать. Силенок у злыденыша не хватает, зато коварства на десятерых.
Неждана подобрала с земли самострел, чтобы лучше рассмотреть, и сразу же уловила запах - терпкий, травяной, незнакомый. И понятно, что так пахла отнюдь не смазка для гладкого желоба. Стрела была отравлена! После того, как ядовитый наконечник угодил в бок, Огнишек еще держался на ногах и отбивался от чудовищ. Великана нельзя отравить, разве что только ослабить. И ведь вышел бы из него яд, если бы у него было время на восстановление сил. Но такой малости, как время, у него не оказалось Его слабостью воспользовались чудовища и нанесли ему, беспомощному, теряющему свое могущество, многожество ран.
Подоспей Неждана чуть раньше, его можно было бы спасти!
Ну почему? Почему он не остался под защитой стен? Ответ вельша знала…
Прошедшее не воротишь назад. Если только Прошлое не возвращается само.
Неждане хотелось плакать, но ни слезинки не выкатилось из воспаленных глаз.
Одарок склонил свою большую голову и толкнул ее в спину. Следовало торопиться.
Вельша погрузила тело наставника на коня, завернула отрубленную голову в кусок отсеченного плаща врага, и, вырвав меч из цепких пальцев злыденыша, поехала обратно в храм богини Мудрости.
Привратник пустил ее внутрь без разговоров, вместе с конем. Отшельники расстелили на полу полотнище и положили на него тело великана. Неждана опустилась на колени и осторожно приладила отрубленную голову, отерла его лицо косынкой. Взяв коченеющую руку Огнишка, она сняла его с пальца перстень-печатку, с его именем - кольцо на память. Сняла перевязь и ножны - для дела. Небольшое и бесценное наследство…
Прощаясь без слов, Неждана с нежностью и любовью вгляделась в лицо наставника, стараясь запомнить не просто его черты, а каждую морщинку, каждый волосок, каждую пору.
- Прости… что меня не было рядом, - прошептала она, поцеловав его холодный лоб.
Ей не хотелось верить, что она видит его в последний раз в жизни.
Она еще не до конца осознала, что его больше нет. Не думала о нем, как о мертвом… Боль придет потом вместе с ощущением невосполнимой утраты, сиротства и глубоким сожалением от недосказанного.
Неждана поднялась.
- Приберите его. Предайте всесожжению тело сына дея, как того требует обычай, - попросила она отшельников, столпившихся вокруг. Братья в ответ согласно загудели, закивали. Мол, выполнить долг живых перед мертвыми - святое дело. - Будьте осторожны со стрелой. Она отравлена, - предупредила девушка.
- У нас после зимы не осталось дров, - сказал сухонький старичок со связкой ключей на поясе, похоже, хранитель храмовых припасов.
- Тогда похороните на священной земле. Яма в саду у вас уже есть.
