В Прошлом разбойники, ограбившие сокровищницу храма богини Матери-Любовницы, поделив добычу на три равные доли, решили припрятать свою добычу в небольшой пещере на склоне Красного холма. Но из пещеры они не вышли, ибо в приступе жадности поубивали друг друга. Нынче на месте руин высился новый храм. Рядом со святилищем, как и в старые времена, жили жрицы, служившие богине по большей части телом. Казалось, они никогда не спали, усердно пополняя храмовую казну. Только перед самым рассветом он смог беспрепятственно приблизиться к тайнику в священной роще. От колдовских слов земля разверзлась. Послышался шорох осыпающихся земляных комьев, треск рвущихся корней, стук камней - и открылся вход в пещеру. Темнозрачный дунул, и с его дыханием в черную щель устремились три сгустка голубоватого света - он вернул разбойникам их души, коими завладел, посулив взамен богатство. Свою часть договора он выполнил. Разве они не стали богатыми?
Похожие на маленькие, размером с детский кулачок, похожие на шаровые молнии, подневольные души проплыли по воздуху, оставляя за собой прозрачный белый след, и исчезли в непроглядной темноте.
Скрипя костьми, из черного провала поднялся человеческий скелет, окутанный слабым голубым, призрачным сиянием, в котором угадывался его прежний, прижизненный облик его владельца. Он был увешан украшениями. Женскими. На черепе - венец из золотых виноградных листьев, на груди - ожерелья, на запястьях - браслеты, на пальцах перстни. За первым последовали два других скелета в столь же богатом убранстве, все с обрядовыми золотыми чашами в руках. Разбойников никто не обряжал, и уж тем более не отпевал - украшения они напялили на себя еще при жизни, чтобы легче было нести. Да так в них и погибли.
Восставшие из мертвых злодеи брели по священной роще. В полосах белого лунного света их призрачный, прижизненный облик обретал обманчивую плотность, сквозь которую пробивалось мутное сверкание драгоценностей на костях.
Жадность вела их по жизни. Жадность свела в могилу. Но сколько не грабь, богатства на тот свет не заберешь.
Темнозрачный расстелил на траве плащ, и скелеты побросали на него свою ношу. Освободившись от проклятого золота, они рассыпались в прах, один за другим. Череп последнего с рукоятью ножа, торчавшего из глазницы, упорно не желал исчезать. Он щелкал челюстью и клацал зубами.
- Будь ты проклят! - послышался приглушенный голос, будто говорила сама земля.
- Увы! Ничто не может быть чернее черного, - Темнозрачный пожал плечами и раздавил череп.
Воспарившие голубыми светлячками души он поймал и сжал в кулаке…
Переместив клад в коморку, он свалил их в угол и наложил заклятье. Так что, хозяйке дома, если та вздумает заглянуть сюда в его отсутствие, драгоценности покажутся кучей никчемного хлама. Только вряд ли бабенка сможет перешагнуть через заговоренный порог.
Дни и ночи напролет Темнозрачный слонялся по городу, где все изменилось, где от старого почти ничего не осталось. Но вот чего он никак не ожидал, так это - встретить в Небесных Вратах людей, которые поклонялись ему и его отцу, Моркону. Не где-нибудь в дикой пустыне, или горах безлюдных, а в покаянном городе, под самым носом у великанов.
- О, Великий Темнозрачный Властелин земли, явись. Мы ждем тебя, - молились они, собравшись в подвале дома.
Как тут было не откликнуться на истовую мольбу!
Конечно, он знал, чего от него ждут - эти дурачки наивно полагали, что он явился на землю, чтобы выполнять их глупые желания! Они надеялись получить от него все блага, не прилагая к тому усилий и безвозмездно. Однако посмотреть на них стоило. Может, сгодятся для какого-нибудь дела.
Вероотступники молились бронзовому павлину, среднего размера изваяние, сработанное весьма искусно. Каждый призывал Властелина на свой лад, потому что строгих текстов молитв не существовало, как не было заведено правил собраний. Единственное, что исполнялось неизменно - это человеческое жертвоприношение, в двойное новолуние, лунное затмение и когда на земле наступала самая долгая ночь в году. В слепую ночь - заманят обманом какого-нибудь бродяжку, которого никто не хватится, опоят и пускают ему кровь. А в другие ночи резали петуха или ягненка. Обмазывали жертвенной кровью идола и нашептывали, кто во что горазд - вот и весь обряд.
Возглас удивления вырвался из двух десятков глоток, как из одной, когда птица из кружевной бронзы, зашевелилась. Мракопоклонники затрепетали, одни в восторге, другие в страхе. Заколебалось и притухло пламя свечей и вспыхнуло с новой силой. Павлин сложил и опустил хвост, и захлопал крыльями. А снова раскрыл хвост веером, то оказалось, что он настоящий - на нем выросли перья! Прямо на глазах он преобразился от хвоста до хохолка на голове.
Чудесная птица!
Павлин ожил и зашевелился. Он был черным и позолоченным. Обманные глаза на роскошном хвосте сверкали изумрудами и рубинами. Павлин повертел головой, рассматривая замерших людей, и скрылся во мраке…
