“Злыдень всескверный, сам себя породивший, был хитер и коварен. Он пришел к людям, которых ненавидел больше всех других земных народов, в облике благообразном и, представ пред ними смиренным и кротким, ласковым и постоянным, объявил себя ненавистником неправды. Он говорил, что человек создан для греховодства, все его устройство предназначено для свершения грехов; он всячески восхвалял пороки, имена коих Злоба, Жадность, Гордыня, Зависть, Распутство, Чревоугодие и Лень. Колдун и обаятель - многих он привлек к себе на службу, посулив несметные богатства и вечную жизнь. Прельстившись его обещаниями, вероотступники продали ему свои души, а он обманул их и превратил в чудовищ. Стали они верными слугами Исчадья Мрака, бессловесными исполнителями его воли и были с ним, когда он пошел на людей войной“.
Повести Первых Земных Веков.
Минуло без малого два десятка лет с тех пор, как Темнозрачный вернулся на землю. Для бессмертного двадцать земных лет - глоток из колодца вечности. А на земле выросло новое поколение людей. В самом начале ему думалось, что к заветному дню он успеет подготовиться как следует. Да какие тогда могли быть сомнения! Но годы пролетели незаметно, а он не сделал всего, что следовало. Искал - и не успел найти главное. То ли дело в Прошлом, когда он был неограничен во времени.
Однако ныне все было не так, как в первое пришествие.
И сам он был уже не тот. Да еще стал замечать за собой одну странность престранную, непонятно как в него проникшую - ни с того ни сего обрел он человеческие повадки. То ничего-ничего, а то - раз! - и забыв себя, учудит этакое, будто простой смертный. Даже стал погодой интересоваться. Погода-то еще ладно: воры не жнут, и те погоду ждут. Но ему-то на кой? Ведь он сегодня здесь, завтра - там.
Впервые случилось с ним подобное во время одного путешествия. Шел он, шел, и вдруг встал как вкопанный, глядя перед собой. И ведь ничего особенного не узрел - поле, река, за рекой - реденький березняк, за березняком - луг, за лугом лес. Обычные для тех мест виды. Мог бы идти себе спокойно дальше. Он же уселся пригорке, да принялся любоваться красотами земными - ей, правда! - как чарами одурманенный, безо всяких мыслей.
Полевые цветы - красные, желтые, синие, белые - сплетались в причудливый узор. В реку, как в зеркало смотрелись небеса, и облака бежали по водной глади. И тонкие белые березки с поникающими нежно-зелеными кудрями крон обрамляли изгибы реки кружевом. И вдали синий бор стоял дымкой окутанный. И небо над всей этой живописностью такое пронзительно голубое…
Так и просидел до заката, когда солнце раскаленной сковородой стало западать за почерневший лес. День умирал в ослепительном зареве. Небо охватил багровый пожар, поверхность реки занялась рыжими всполохами и заалела, будто русло наполнилось кровью.
- О, да! - вскричал тогда Темнозрачный, вскочив с места. - Последний день мира на земле будет как этот - в крови и огне. Пусть всё умрет! - и бросился наверстывать упущенное время.
Злился Темнозрачный, что не может избавиться от проклятой напасти, которая, подобно человеческим душевным болезням, была необъяснимой и неизлечимой. Как людские хвори проистекали с обострениями и спадами, так и его зараза - то подолгу ничем о себе не напоминала, то вдруг накатывала отупляющим приступом. И не было ни сил, ни возможностей вести себя иначе, подавить неожиданно пробуждавшуюся тягу к созерцанию и придушить восторг при виде прекрасного! То он засмотрится на бабочек, порхающих над цветами, просто так, без всякой мысли и желания уничтожить радующуюся солнцу живность. То, творя какое-нибудь пакостное дело, начнет мурлыкать под нос какую-нибудь веселую песенку. Вот ведь как! Очеловечился он, что ли?
Но человеком стать все равно не мог. По определению.
С другой стороны, он поумнел, то бишь стал ученей нежели в Прошлом, обрел огромный опыт и точно знал, что нужно и что не нужно делать. Плохо, что на первых порах все приходилось делать самому… Но, в конце концов, он же не для кого-то - для себя старался.
Все двадцать без малого лет Темнозрачный злодействовал, искал и выждал. Как в Прошлом он пытался посеять смуту в умах и сердцах, дабы вызвать в народе недовольство и поднять волнения, чтобы лишить власть опоры, разобщить людей. Ведь они сильны, только когда все вместе, когда ими правят твердой рукой. Известно, что быстрее и проще разрушить здание изнутри, как делает жучок-древоточец, выедая сердцевину древесного ствола. А когда дерево рухнет, корни выдернуть - проще простого, как делает земледелец, выкорчевывая пни и расчищая землю под новую пашню.
Можно рушить и снаружи. Но это - война, открытое противостояние… Нет. Срок для войны еще не пришел.
