– Нет, я как раз даю ему возможность реализоваться. Он пишет пьесы, ставит спектакли. И именно сейчас он начал безумно гордиться своей фамилией. Он понимает, что в нашей стране, пожалуй, нет человека, который бы ее не знал. И его это радует. Я не чувствую, что он в чем-то ущемлен. Может, он обманывает себя, но слезы, которые я вижу в его глазах после спектакля, – настоящие. Когда я играю «Хулигана» – есть у меня такой спектакль, где я два часа читаю Есенина, – я вижу в зале его зареванное лицо. Он у меня никогда не врет, батя человек правдивый.
– Сережа, ты сам сказал, что фамилию Безруков знают все, она звучит магически и наверняка открывает все двери. А бывает, что ключ ломается?
– Бывает, что дверь открывается и с тобой даже разговаривают, но на этом все заканчивается. Сколько я обивал порогов со своей «Сказкой»! Все только и кричат, что нам не хватает детских фильмов, но дальше разговоров дело не идет. Я ведь не вхожу ни в какой совет, иначе было бы проще, наверное.
– А ты хотел бы состоять в каком-нибудь общественном совете?
– Если это реально могло бы кому-нибудь помочь, да. А для галочки не хочу. Нет, я вхожу в Патриарший совет по культуре, но ни разу там не был. Заседания проводятся, но я в силу занятости своей на них не попадаю. И очень жаль.
– Подожди, а говоришь, нигде не состоишь. Как ты там оказался?
– Думаю, по рекомендации, но узнал об этом уже постфактум, из газеты. На первое заседание пришлось отправить своего директора, ибо сам был на гастролях, которые уже ни перенести, ни отменить не мог. Я просто хочу понять, чем я реально могу быть полезен в совете и насколько мой голос может что-то решать. Когда разберусь, буду вести себя активнее.
– Ты начал снимать «Сказку» более двух лет назад. Ты говорил мне, что душой болеешь за этот проект, но продвинуть его не получается: ни твой авторитет, ни энергия – ничего не помогает. Может, бросить эту затею?
– Нет, не брошу. Это моя жизнь. Надо и профессию тогда бросать. Я не просто продюсер этого проекта. Я все затеял, придумал историю, мы с режиссером написали сценарий. Я сам нашел инвесторов, сформировал команду. И теперь я ответственен за этих людей. У меня самого роль в этом фильме: я играю Ивана-дурака, который, как и положено, должен победить Кощея.
– А ты ассоциируешь себя с Иваном-дураком? Это положительный персонаж?
– Сам увидишь. Сказка у меня непростая, и Иван-дурак в ней сложный персонаж.
– Надеюсь, со «Сказкой» каким-то сказочным образом все утрясется. А в целом ты доволен своей судьбой в кино?
– Как тебе сказать?.. Я вроде бы известен, номер один в списках на главные роли, но у меня есть свои трудности, и творческая жизнь моя отнюдь не лучезарна. Мне постоянно приходится что-то доказывать, выбирать и рисковать. Например, при всей своей популярности, я не снимался у действительно именитых режиссеров. За исключением разве что Владимира Бортко и Тимура Бекмамбетова.
– А как же Рязанов? Ты же играл в его «Карнавальной ночи – 2». Или ты считаешь, что это была проходная роль?
– «Ключ от спальни» Рязанова люблю и героя своего люблю. В «Карнавальной ночи – 2» все-таки есть вторичность. А вообще я очень люблю деда.
– Это ты Рязанова дедом называешь?!
– Нет, зову я его Эльдар Александрович. Но для меня он добрый дед, у нас с ним до сих пор очень хорошие отношения. Родных дедов у меня уже нет, и вот Эльдар Александрович для меня такой добрый дедушка, он меня любит и я этим очень горжусь. Он настоящий мэтр. Если бы я родился лет на 20−30 раньше, мог бы сыграть в «Иронии судьбы», попробоваться на роль Лукашина. Но мне досталась «Ирония судьбы. Продолжение». Я был счастлив услышать от Эльдара Александровича оценку своей работы в этом фильме. Он признался, что единственный, кто ему понравился в «Иронии судьбы – 2», – это мой Ираклий.
– Такая оценка Рязанова дорогого стоит. Смотрю на тебя, – ты в отличной форме…
– Могу сказать, в еде я неприхотлив, мне не нужны борщи – для организма вредно.
– А что не вредно?
