Безруков великий конспиратор. Однажды он пригласил меня посмотреть фильм Анны Матисон «После тебя» – сразу после того, как был закончен монтаж (в этой картине Сергей играет главную роль и является продюсером). Потом мы долго общались, обсуждали картину, расстались поздно вечером. А на следующий день я неожиданно получаю от Безрукова эсэмэску: «Вадик, дорогой, мы с Аней расписались! Но мы не делаем громких заявлений. Тихо. Без шумихи. Оберегаем наше счастье». Это событие случилось 11 марта 2016 года. Я поздравил молодоженов и пожелал им огромной любви и успешных совместных проектов.
Союз Ани и Сергея дает все новые творческие плоды. Первым их общим фильмом был «Млечный путь». «В этой доброй новогодней истории я сыграл не героический образ, как часто происходило раньше, а обыкновенного простого человека со своими душевными переживаниями – это показалось мне свежим и интересным», – сказал мне Безруков после премьеры. Потом последовали «Без тебя» и «Заповедник» («Пушкин. Виски. Рок-н-ролл»), и вновь Сергей играет персонажей без брони.
…А сейчас я хочу вернуться в недалекое прошлое – в 2011 год. Безруков, в то время ведущий актер театра Олега Табакова, еще только нащупывает пути для свободного плавания.
– Скажи, Сережа, режиссеры утверждают тебя на роль сразу, без проб или все-таки устраивают кастинг?
– Устраивают. И это не унизительно. Кастинг – это возможность попробовать свои силы. Убедить режиссера и самого себя, что я могу это сыграть.
– А бывает так, что ты мечтаешь получить роль, приходишь на кастинг, а в результате утверждают другого актера?
– Я не так часто снимаюсь, Вадь. (Улыбается.) Чаще все-таки бывало, что меня утверждали на роль сразу, а пробы были потому, что так положено.
– Я вот и пытаюсь понять, для чего кастинг, если и так очевидно, что роль получишь ты. Похоже на какую-то игру.
– Нет, в ту же «Бригаду», например, кастинг был суровый. Несмотря на то что я знал режиссера и к тому времени был известным театральным актером. Но я пробовался наряду со всеми. И кстати, когда мне объявили, что будет кастинг, мне стало обидно.
– Вот видишь.
– Было ощущение, что мне не поверили. У нас ведь с режиссером и продюсером была негласная договоренность, и роль писали для меня. Но оказалось, что есть еще один, самый главный продюсер, который не поверил в то, что я смогу сыграть серьезную роль. И в общем-то, его можно было понять: до 2000 года я появлялся в основном в комедийных постановках – в тех же «Куклах», где пародировал политиков. Но все равно было обидно. До такой степени, что я решил вообще на пробы не ходить. В артиста надо верить, это дает необходимый импульс для творчества.
– Сереж, давай договоримся, что ты не будешь произносить слово «артист». Наш разговор не про артистов вообще, а про тебя…
– Хорошо. (Смеется.) Я, артист. Когда тебе не дают шанса делать то, что ты хотел бы делать, появляется ощущение пустоты. Но потом я понял, что это обыкновенная творческая жизнь. Есть те, кто тебя ненавидят, и с этим нужно смириться. Все-таки профессия у нас… нервная. Для меня по крайней мере. Существует слово «враги», но оно уместно только на фронте. В жизни не враги, а злопыхатели. Они есть, но я стараюсь о них не думать и не говорить.
– Вот и мы давай сменим пластинку. Скажи, твоих родителей вызывали в школу?
– Конечно. Я был хорошистом, но при этом и двойки были. Бывало, прогуливал уроки, поддаваясь стадному чувству: все пошли, и я пошел. Но учителей я не боялся, а вот отца – очень.
– Чем он тебя так напугал?
– Он верил в меня, и я не хотел его разочаровывать. Боялся, что он от меня отвернется. Это был какой-то животный страх.
– Я видел твоего отца Виталия Безрукова на сцене, в «Разбойниках» Шиллера, он крепкий актер. Но сейчас отец целиком и полностью сосредоточен на тебе. Тебе не кажется, что из-за этого он не реализует себя?
