Перила, скрипнув, слегка пошатнулись от тяжести тела. Урна поймала обертку от сигаретной пачки, но не сумела удержать, и та выскочила и, шурша, покатилась по выбоинам асфальта. Хазе с наслаждением затянулся, разглядывая вызубренные им наизусть окрестности. Пожухлая трава, окончательно смирившаяся с неизбежностью зимы, ничком распласталась по одеревенелой земле. Среди нее под порывами ветра сиротливо копошились оборванные листья, стараясь спрятаться от надвигающихся холодов. Высохшие почерневшие стебли полыни безмолвно покачивались безутешными вдовами. Впавшие в спячку высоченные деревья слегка ворочались в тревожном забытье. С обочины дорожки тщетно старались вылезти полузарытые старые автомобильные покрышки. Когда-то они резво колесили, весело наматывая километры, но износились и оказались выброшенными на помойку. Люди приспособили их под ограждение, покрыв новенькой голубой краской. Но она уже давно стерлась, затаившись лишь среди морщин протекторов. Со стороны казалось, что все вместе – это огромная змея, ныряющая и выползающая на поверхность. Среди разрыва череды сараев пускали мусорную слюну переполненные контейнеры. Брезгливо поджимали колеса несколько новеньких иномарок, издевательски ухмылявшихся в фасады желтых трехэтажных зданий.
Вздохнув, Хазе собрался уже было уходить, как его окрикнули. Обернувшись, он увидел соседа Витю, жившего над его квартирой. Тот радостно шел навстречу, заранее протянув руку для приветствия.
– А я гляжу: ты или не ты? – заговорил Виктор, стиснув ладонь. – Со спины же не видно. Вот если бы ты передом стоял, тогда бы другое дело. А так ты спиной стоял, я и не пойму. Вроде ты, а вроде и не ты. Пригляделся получше – ты! Да?
– Пиздец, попался. Сейчас начнется, – подумал Хазе. – Вот что ему сказать? И, не придумав ничего оригинальнее, промямлил: «Да… Я…».
– Да я сразу понял, что ты. Хотя сначала немного сомневался. Потом гляжу: и одежда твоя, и волосы длинные – точно ты. Хотя сейчас многие так одеваются. С работы, что ли, возвращаешься?
– Нет, месяца два как из издательства уволился. Сейчас дома работаю. В магазин за сигаретами ходил.
– Да ты что?! А чего уволился? Платили мало? Сейчас везде платят мало. Это раньше платили нормально, и хватало на все. А сейчас мало. Но работать все равно надо. Надо на что-то жить. Это я могу дома сидеть, потому что отработал свое. Пенсия, конечно, маленькая. Но кому сейчас легко? А ты еще молодой, тебе трудиться надо. Работать. Потому что без работы никуда. Труд из обезьяны человека сделал…
– А еще Волга впадает в Каспийское море, – подумал Хазе, начиная злиться. – Чего им всем от меня надо?
– Работать надо, – продолжал тем временем Виктор. – Цены-то сейчас растут. Они и раньше росли, а сейчас тем более растут. Вот сколько сейчас сигареты стоят? Сам-то я не курю. Курил когда-то в молодости, а потом бросил. И ты бросай, потому что курить вредно – капля никотина убивает лошадь. Денег на сигареты опять же не напасешься. Цены на них растут каждый месяц. Вот, скажем, вчера они 30 рублей стоили, а сегодня уже 32. Дааа, растут цены. А с чего им расти-то, никто и не знает. Но сейчас все дорожает, и не только сигареты. Но в разных магазинах по-разному. Где на рубль, а где и на два. В некоторых вообще на пять рублей. А ты, значит, за сигаретами ходил? Я почему-то подумал, что ты с работы возвращаешься. А ты, оказывается, за сигаретами… Вон оно что, значит. Хотя я тебя не сразу узнал, ты же ко мне спиной стоял. Но когда разглядел, подумал, что ты с работы идешь. А ты, оказывается, в магазин ходил…
– О, Господи! – взмолился Хазе. – Сколько можно? Да когда же это кончится?!
